Чтение онлайн

— Я буду паинькой, честное слово. Вам не придется жалеть об этом, в высшей степени благородном и великодушном, поступка. Отныне и навсегда Римбольд Каменный Кукиш в вашем распоряжении! — торжественно провозгласил он и еще раз поклонился.

— Ладно, старина, прекращай кланяться! Палубу тут все равно ежедневно драят, так что нет никакого смысла еще выметать ее бородой, — дружески хлопнул гнома по плечу Бон и заговорщитски прищурился: — Вместо этого можно пойти в нашу клетушку, выпить, потолковать по душам о том, о сем…

— Трудно спорить со столь благоразумным предложением, — тут же согласился наш новый знакомый, и мы без промедлений отправились в каюту.

В которой рассказывается о беде, постигшей князя гномов, а так же о том, что длинный язык может довести до Спящих Дубрав

Пока Бон закрывал дверь, Глорианна шустро выудила бутылку красного из наших запасов «на торжественный случай», а я столь же шустро наполнил им емкости. Правда, кружек у нас было только три, но Римбольд не разочаровал моих представлений о запасливых гномах — помимо всего прочего, в его мешке нашелся прекрасный оловянный кубок.

После хорошего глотка и одобрительного покрякивания наша троица с ожиданием уставилась на нового спутника, так неожиданно преподнесенного нам судьбой. Поняв, чего от него хотят, Римбольд откашлялся и начал свой рассказ:

— Мой род древен и славен настолько, что рядом с ним большинство людских правителей — жалкие простолюдины. Подчеркивать это как-либо просто ни к чему. Достаточно лишь упомянуть, что отец моего отца, Пендан Сварливый, позже получивший из рук первого князя гномов родовое имя Каменный Кукиш, был в числе тех, кто заселил прежде дикий материк, который люди именуют своим.

Чего-то подобного я и ожидал. Можете меня колесовать, если найдется хоть один представитель любой расы, который не будет с пеной у рта спорить о том, что именно с них «все и началось». А гномы, насколько мне известно, дадут в этом отношении сто очков вперед кому угодно.

— Да, именно так оно и было, — с удовольствием повторил Римбольд, поскольку с ним никто не стал спорить. — Из века в век наши народы жили бок о бок. Но если гномы знали почти все о жизни людей, то люди, напротив, совершенно не представляли себе, что мы за народ. Поэтому… — гном сердито тряхнул бородой, — поэтому некоторые из них до сих пор считают так же, как этот воняющий козлом плешивый недоумок, чтоб сгнили его зубы, чтоб язвы покрыли его гнусную шкуру, чтоб мыши и пауки свили гнезда в его ушах…

— Ладно, Римбольд, достаточно, — со смехом прервала не в меру разошедшегося рассказчика Глорианна. — Мы и так прекрасно поняли, что ты имеешь в виду милейшего помощника нашего капитана…

— …чтоб ему лопнуть! — тут же подхватил гном, явно собираясь продолжить список «достоинств» господина Оли. Пришлось мне демонстративно, с хрустом размять пальцы. Смотри-ка, подействовало! Римбольд тут же скромно воззрился на слегка загнутые носки своих башмаков, убив на это весьма достойное занятие минут пять.

Первым не выдержал Бон.

— Кхе-кхе! — громко сказал он и потянулся к бутылке с красным.

— А, что? — тут же спохватился длиннобородый рассказчик, подставляя кубок. — Да, что-то задумался я, тысяча извинений. Так на чем бишь я остановился?

— На весьма нелестных высказываниях в адрес старпома.

Глори чувствительно наступила парню на ногу и, мило улыбаясь, «пояснила»:

— Он хотел сказать, что ты как раз начал говорить о том, что люди плохо знали твой народ.

— Вот именно!

Как мне показалось, Бону ужасно хотелось отмочить что-нибудь эдакое, но девушка тут же продемонстрировала ему свою лучшую улыбку демонессы. Насколько я успел ее узнать, это значило: «Ню-ню, попробуй. Но месть будет страшной…»

Видимо, сам Бон пришел к таким же выводам, но покидать поле боя просто так было ниже его достоинства. «Ладно уж, благодари Матушку-природу, заставившую тебя носить юбку. Будь ты мужчиной…» — отпарировал его взгляд.

«Ты получил бы в зубы!» — сверкнули глаза маленькой принцессы, ставя точку в этих препирательствах. Правда, несколько минут спорщики продолжали смотреть друг на друга, как два тощих волка, стоящих над дохлой вороной.

К счастью, вовремя уяснив причину внезапно наступившей тишины и моего беззвучного хохота, Римбольд вновь подал голос:

— Ну да, точно так. Сказать по правде, мы и сами не больно-то стремились сближаться с кем бы то ни было, особенно с людьми. Не сочтите это за оскорбление, но ведь наши народы и вправду далеко не всегда ладили.

— Это уж точно, — вздохнула Глори. Тот моментально вспомнил, откуда девушка родом, и изрядно перетрусил.

— Да, да, Гройдейл — прискорбнейшая страница в истории наших отношений! — тут же подхватил он. — И хотя мы признаем, что имели место несомненные перегибы…

— С чьей стороны? — тут же ощетинилась принцесса.

Чувствуя, что нам предстоит новый диспут на тему «Кто же изначально был виноват?», я решил вмешаться.

— Слушайте, от этой истории вот уже семь веков смердит, как от годами не снимаемых носков. Может, хватит?

И девушка, и гном посмотрели на меня, как будто я предложил каждому из них продать Родину за медную монетку. А вот Бон поддержал:

— Сэд прав, Римбольд. Кто старое помянет — тому глаз вон.

— Точно. И зубы!

Слава всем богам, что окончание фразы Глори не приняла на свой счет. Однако она все равно продолжала дуться, поэтому я поспешил перевести разговор в другое русло.

— Слушай, почтенный гном! Может, я чего-то не понимаю, но даже о существовании Спящих Дубрав доподлинно не известно. Но ты целеустремленно прешься туда, да еще и в одиночку, да еще и срочно…

— …да еще и «зайцем», да еще и втихаря! — подхватил Бон.

— Вот именно. Так за каким тебя туда понесло?

Гном некоторое время переваривал мой вопрос; следить за его мимикой в процессе этого было одно удовольствие. Наконец, решившись, он заговорил: