Спящие карты
Шрифт:
– Дина.
– А-а-а. Меня Дима. До Ди попрошу не сокращать. Путаница будет.
– Очень приятно, - одновременно сказали мы и тут же вместе расхохотались.
Как-то даже дышать легче стало. Спал витающий в воздухе напряг, и разговор нашел нужное русло.
– Тебе помочь домой добраться?
– как бы между прочим поинтересовалась Ди.
– Если нетрудно. Чертовски неудобно скакать на одной ноге.
Она кивнула и понимающе улыбнулась.
– Ты где так научился драться?
– Десант, - отвечаю с неохотой. Не особо люблю об этом вспоминать. И уже с улыбкой, - А костыль это импровизация. Такого даже в восточных единоборствах нет.
По крайней мере о стиле костыля я никогда не слышал. А вообще-то даже удобно. Я всегда при оружии. Попробовал бы обычный человек прогуляться по улицам с такой дубиной, моментом бы ребята в погонах интерес проявили. А с меня взятки гладки, костыль это не оружие, а средство передвижения.
Ди звонко рассмеялась. Не могу оторвать глаз от нее. Каждая улыбка девушки весенним лучом разгоняет осеннюю сырость в душе.
– И часто применять приходится?
– поинтересовалась она.
– К счастью нет. Не смотря на военное прошлое, я предпочитаю защищаться, а не нападать.
– Там тебя? Горячие точки?
– и опять никакой жалости в глазах, лишь уважение и что-то еще такое… мужское… как у ребят из нашего взвода после первого боевого крещения. У тех, кто остался в живых и не обмочил штаны заглянув в глаза смерти…
– Нет, - отрицательно качаю головой.
– Холодные. Очень холодные.
– На Северном Полюсе служил?
– не поняла Ди.
– Нет. В значительно более жарких краях изобилующих горами и свободолюбивым народом.
– Тогда все же почему холодные точки?
– Хорошая у тебя машина, - неловко выворачиваюсь.
Ди кивнула принимаю мою отговорку.
– Машина не очень. Старушка. Да и не моя она. Вожу по доверенности.
– Мужа?
– я постарался сказать это слово как можно спокойнее.
Затаив дыхание, жду ответ, надеясь, что он будет отрицательным. Почему-то мне очень не хочется узнать, что полные осени глаза уже дарят кому-нибудь любовь и обожание. Мне кажется, что я высохну от зависти, если все же…
– Нет. Я не замужем.
Я настолько шумно выдохнул, и столько радости и облегчения было в этом вздохе, что Ди странно посмотрела на меня.
– А чья же тогда?
Существует еще несколько вариантов, которые мне могут не понравиться.
– Вольво принадлежит моему брату. С тех пор как он… - Ди потускнела, словно вспомнила о чем-то тяжелом и горьком.
– В общем, какая разница.
– Согласен. Никакой. А ты не боишься так ездить?
– Как так?
– Ну-у-у, скажем, чересчур лихо.
– Лихо и быстро чересчур не бывает, - невесело улыбнулась Ди.
– Брат так всегда говорит. Он меня и ездить научил. А ты машину водить умеешь?
– Здесь нет.
– Это как? Тут умею, а тут нет? Так не бывает.
– Конечно, не бывает. Шутка, - с запозданием опомнился я.
Мне хочется стукнуть себя за избыток глупости. Это ж надо такое сморозить. Что мне теперь, рассказывать девушке, с которой еще и часа не знаком, о том, что на одной из прошлых миссий я лихо колесил за рулем трофейного грузовика? Может вообще все рассказать? И наша первая встреча сразу же станет последней. Мало того, что инвалид, так еще и сумасшедший. Хотя какая разница первая-последняя.
Неужели я действительно серьезно верю в то, что она заинтересуется мной и…
– Ты всегда говоришь загадками?
– спросила Ди.
– Нет, только когда волнуюсь.
– Волнуешься?
– Волнуюсь, глядя в полные осени глаза на сказочном лице, - вырвалось у меня.
Как известно слово не воробей и это здорово огорчает.
– Кгм, - неловко кашлянула Ди и покраснела.
– Ум-м-м, - глубокомысленно замычал я так и не найдя что сказать и полез в карман за сигаретами.
– Может пойдем?
– несмело предложила Ди и как-то особенно посмотрела на меня - Пойдем? Куда?
Я совсем забыл, что машина стоит недалеко от моего подъезда, и еще несколько минут назад я собирался идти домой.
– Дима, ты как будто одновременно пребываешь в нескольких местах. Разговариваешь со мной и в то же время вращаешься в каких-то совершенно иных сферах.
– Все нормально Ди. Нет никаких сфер. Просто у меня сегодня был тяжелый день, и я чуть не наделал массу глупостей, которые потом никак невозможно было бы компенсировать. Ты обещала помочь подняться на мой этаж. Потопали.
Удачно сказанул. Компенсировать собственную смерть, по наступлению оной наверняка еще никому не удавалось.
– На какой?
– спросила девушка, выйдя из машины.
– Пятый.
– А выше забраться не мог?
– улыбнулась Ди и тут же сморщилась когда моя рука впилась в ее плече.
Неторопливо выволакиваю ногу из машины. Она как назло все время цепляется, за что ни попадя.
– Выше только крыша, а я не Карлсон, хотя идею с моторчиком можно было бы и перенять.
Ухватившись одной рукой за плечо Ди а второй за крышу автомобиля готовлюсь сделать первый шаг.
Первый шаг всегда самый тяжелый, но если его не сделать… тогда я просто перестану быть мужчиной. Жизнь это постоянная борьба, состоящая из множества таких вот первых шагов и шажков. Сейчас мне стыдно за свои утренние мысли…
Хочется извиниться перед отцом за то, что я даже думал о смерти. Он бы такого никогда не понял и не простил, ибо самоубийство - трусость, попытка сбежать от трудностей реальной жизни, жалкая лазейка позволяющая прийти на финиш коротким, самым легким путем. Понятно, что все мы там будем, никто не вечен, но в данном вопросе более важен не результат а сам путь, пройденный с гордо поднятой головой, как и подобает мужчине. А любой путь начинается с первого шага.