Чтение онлайн

Она вылезла из машины, захлопнула дверцу, поднялась по ступеням и сквозь занавес из цепочек вошла к Рудольфо в бар. После яркого солнца ее глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к полумраку; Рудольфо был там — дремал в тростниковой качалке, и когда она вошла, вскочил на ноги, заспанный и удивленный.

Она сказала:

— Хэлло, амиго!

Он протер глаза.

— Франческа! Что ты тут делаешь?

— Прикатила из Сан-Антонио. Нальешь мне выпить?

Он прошел за барную стойку.

— Что тебе налить?

— Есть холодное пиво?

Она вскарабкалась на табурет, вытащила из пачки сигарету и прикурила от спички из коробка, который Рудольфо подтолкнул к ней по стойке. Он открыл пиво и аккуратно, почти без пены, налил его в стакан.

— Не лучшее время для путешествий в открытой машине, — заметил Рудольфо.

— Только не для меня.

— Для весны сейчас слишком жарко.

— Самый жаркий день на моей памяти. Сан-Антонио напоминает банку с сардинами; так здорово было вырваться на природу.

— Ты за этим приехала?

— Вообще-то нет. Я приехала повидать Джорджа.

Рудольфо ответил на это своим традиционным способом, то есть пожал плечами и наморщил лоб. Казалось, он намекает на некие сложности, и Фрэнсис сразу нахмурилась.

— Его нет в городе?

— Да нет, он здесь.

В глазах Рудольфо мелькнул хитрый огонек.

— Ты знаешь, что к нему приехала гостья? Живет в Каса Барко.

— Гостья?

— Его дочь.

— Дочь! — После секунды гробового молчания Фрэнсис разразилась хохотом. — Ты с ума сошел?

— Вовсе нет. Его дочь здесь.

— Но… Джордж ведь даже не был женат.

— Про это я ничего не знаю, — сказал Рудольфо.

— Ради всего святого, да сколько же ей лет?

Он снова пожал плечами.

— Наверное, семнадцать.

— Но это невозможно!

Рудольфо потихоньку начал закипать.

— Франческа, говорю тебе, она здесь.

— Я видела Джорджа в Сан-Антонио вчера. Почему он мне ничего не сказал?

— Даже не намекнул?

— Нет. Даже не намекнул.

Вообще-то, это было не совсем так: все его вчерашние действия были довольно необычными и поэтому с точки зрения Фрэнсис выглядели подозрительно. Внезапная необходимость срочно отправить телеграмму — это при том что он был в городе всего день назад, — поход в магазин к Терезе, торгующей исключительно женскими вещами, и, наконец, его последнее замечание о том, что у него есть много дел поважнее кошки, которые зовут его назад в Кала-Фуэрте. Весь вечер и последующую ночь Фрэнсис перебирала в уме эти три загадки, убежденная в том, что от нее ускользнуло нечто важное, так что утром, не в силах и дальше оставаться в неведении, она решила поехать в Кала-Фуэрте и выяснить, что все-таки происходит. Если окажется, что выяснять нечего, она просто повидается с Джорджем. Кроме того, переполненные людьми улицы Сан-Антонио действительно начали действовать ей на нервы — тем заманчивее на их фоне казался Кала-Фуэрте с безлюдной синей бухтой и свежим ароматом сосен.

А теперь вот это. Дочь. У Джорджа есть дочь. Фрэнсис затушила сигарету, заметив, что рука у нее дрожит. Стараясь казаться как можно спокойнее, она спросила:

— И как ее зовут?

— Сеньориту? Селина.

— Селина. — Казалось, это имя оставило неприятный привкус у нее во рту.

— Она очень хорошенькая.

Фрэнсис допила свое пиво, поставила на стойку пустой стакан и сказала:

— Думаю, мне лучше поехать и самой все выяснить.

— Что же, поезжай.

Она соскользнула с табурета, подхватила свою сумочку и направилась к выходу. Уже в дверях она вдруг обернулась — Рудольфо смотрел на нее, и в его лягушачьих глазах чудилась насмешка.

— Рудольфо, если я соберусь тут заночевать, у тебя найдется для меня комната?

— Конечно, Франческа. Я прикажу приготовить тебе номер.

В облаке пыли она подрулила к Каса Барко, оставила «ситроен» в единственном клочке тени, какой смогла найти, и пошла к дому. Она открыла выкрашенную зеленым дверь и позвала: «Есть кто дома?», — но ответа не последовало, так что Фрэнсис прошла внутрь.

Дом был пуст. В нем сладко пахло фруктами и древесной золой, в окна с моря задувал прохладный ветерок. Она бросила сумочку на стул и обошла гостиную, выискивая приметы женского присутствия, однако ничего не обнаружила. С галереи до нее донесся негромкий шорох, но когда Фрэнсис, слегка вздрогнув, подняла голову, то увидела, что это всего лишь дурацкая кошка, которая спрыгнула с постели и спускалась по лестнице, чтобы поприветствовать посетительницу. Фрэнсис терпеть не могла кошек, особенно эту, поэтому она оттолкнула Жемчужину ногой, однако достоинство той ничуть не пострадало: кошка с молчаливым презрением повернулась к Фрэнсис спиной и, высоко задрав хвост, прошествовала на террасу. Фрэнсис двинулась за ней, по дороге взяв со стола бинокль Джорджа. Эклипсмирно покачивался на якоре. Фрэнсис подняла бинокль, настроила фокусировку, и яхта со всеми, кто был на ней, вдруг оказалась совсем рядом. Джордж был на кокпите: он дремал, растянувшись на скамье, в своей старой фуражке, сдвинутой на глаза, и с раскрытой книгой на груди. Девушка лежала на крыше каюты — казалось, вся она состоит из длинных ног и рук и копны светлых волос. На ней была рубашка, явно принадлежавшая Джорджу, но лица Фрэнсис разглядеть не смогла. Казалось, между ними установилось доверие и дружба; Фрэнсис нахмурилась и опустила бинокль. Она поставила его обратно на стол, а потом налила себе стакан прохладной сладкой воды из колодца Джорджа, вышла с ним на террасу, оттащила расшатанные останки тростникового стула подальше в тенек навеса, уселась поудобнее, вытянув ноги, и приготовилась ждать.

Джордж спросил:

— Ты уже проснулась?

— Да.

— Думаю, нам пора собираться. Ты и так пробыла на солнце слишком долго.

Селина села и потянулась.

— Я спала.

— Знаю.

— Это все твое восхитительное вино.

— Пожалуй, причина действительно в нем.

Они пошли на веслах к Каса Барко; лодка словно облако плыла по воде цвета павлиньих перьев, а тень следовала за ней по заросшему водорослями дну. Все еще было жарко и очень тихо; казалось, в целом мире остались только они вдвоем. Кожу Селины слегка покалывало, она будто бы стала слишком тугой, как кожица у перезрелого фрукта, готовая вот-вот лопнуть, однако это ощущение не было неприятным — просто еще одно впечатление от их незабываемого дня. Она поставила пустую корзину между колен и сказала:

— Отличный был пикник. Лучший в моей жизни, — и уже ждала от Джорджа едкого замечания по поводу Фринтона, но, к ее приятному удивлению, он ничего не ответил, только улыбнулся, как будто ему понравилось тоже.

Они подошли к причалу, Джордж вылез из лодки и пришвартовал ее двойным узлом; Селина передала ему их пожитки, а потом тоже вылезла на причал: ее босым ногам он казался раскаленным. Они пересекли стапеля и начали подниматься по лесенке на террасу. Джордж шел спереди, поэтому Селина за его спиной услышала голос Фрэнсис Донген еще до того, как увидела ее.