Чтение онлайн

— Дело в том, что я уже сделал ставку, — Руслан принял характер разговора, — и поставил на темную лошадку. Девушка, о которой ты все время говоришь, попала в очень скверное положение. Она надеется на твою помощь.

Радзянскому казалось, что он разговаривает с сумасшедшим. Ведь только умалишенный человек может говорить так о своей дочери. Если только...

Он вперил невидящие глаза в Хачирова, постигая наконец истину. Девушка. Он не назвал свою дочь по имени. Просто девушка. Вот оно что! С одной стороны, стало легче, с другой — наоборот.

Но это же не козырь! Какие бы чувства Араб ни испытывал к Лене, Руслан должен понять, что вместе они были слишком мало времени. Если кавказец способен мыслить трезво, то прикинет, сколько лет Радзянский провел в составе спецподразделения, сколько лет работал «голым», скольких людей он устранил. И на этом фоне представить жалкий отрезок времени в компании обычной шлюхи. Что-то тут не соответствовало ходу разговора, было противоречивым и недоделанным и тем не менее наводило на определенные размышления. Чтобы решиться на подобный шаг, нужно вспороть душу Льву Радзянскому и посмотреть, что там, какие чувства, насколько они сильны. Сам Араб не до конца разобрался в них, не видел продолжения, ибо оно было слишком размытым. «Нет, что-то уж круто взял хлопчик, как бы его не занесло на повороте». Вот сейчас Лев рассмеется ему в лицо: «Я не знаю, где ты подобрал эту шлюху...»

Непроизвольно он скрипнул зубами. Еще одна, очередная метаморфоза. Когда-то из обычной шлюхи Лена в его глазах перевоплотилась в чистую девушку, совершенно неожиданно оказавшись для него дочерью заказчика, «неприкасаемой», запретным и оттого сладким и более желанным плодом. А теперь обратный эффект. Он испытал ненависть к Лене — продала и его и себя, — но в то же время жалел ее. Еще неизвестными были обстоятельства, толкнувшие ее на этот грязный спектакль; Лев непроизвольно усложнял положение Елены, чтобы опять же в его глазах на ней было меньше вины или грязи. Однако не мог, просто не мог ошибиться в ее чувствах. Она не играла — ну, разве в первый день, — нет, не играла, ее чувства были написаны на ее лице. А может, она уже в то время искала у него защиты, как просит ее сейчас?

«Сволочь!» Араб сверкнул на Хачирова глазами и продолжил прерванную мысль, едва успевая за собственными словами:

— Я не знаю, где ты подобрал эту шлюху, но запомни: у меня было их немало, и ни одной из них я не переплатил ни рубля. А ты что-то бормочешь о бесплатной работе! Ущипни себя за задницу, Руслан, и проснись!

Хачиров все так же спокойно отнесся к словам собеседника.

— Очень скоро эту шлюху снимут на видеокамеру, и ты увидишь, в каком она положении. У меня много людей, они встанут в очередь, чтобы поиметь ее.

— Ты глупый? Дурак? Притворяешься? Какое мне до нее дело?! Коли ты такой озабоченный, то снимайся и застолби себе место среди своих людей.

«Вот паскуды!»

Руслан не преувеличивает — это Радзянский чуял нутром, представил, как плохо сейчас Лене. Но злость на нее не спешила покидать Льва. Он сделает все возможное, чтобы облегчить участь девушки и навсегда забыть о ее существовании, но условия нового соглашения все еще оставались смешными.

«Ладно, черт с ним, с Хачировым, в конце концов можно пожертвовать невыплаченной суммой, но ни о каком другом задании речи быть не может. Руслан, видно, совсем спятил от своей удачной проделки».

Однако «проделка» могла оказаться с продолжением: никто к Лене в очередь не стоит, это просто очередной дешевый трюк, который потерявший рассудок Радзянский принимает за чистую монету.

— Хорошо, — противным высоким голосом, который все больше раздражал Льва, ответил Хачиров, — я скажу тебе, где подобрал эту шлюху, дам тебе ее адрес, назову ее настоящих родителей.

Радзянский с шумом выдохнул, уставая от этого разговора.

— Мне нет до них никакого дела. С одним «родителем» я уже познакомился, — он ожег Руслана ненавидящим взглядом.

— Я так не думаю. Ее отец находится так близко, что ты об этом, похоже, даже не подозреваешь.

На Радзянского накатила внезапная слабость. Причиной этому послужил и насмешливый голос собеседника, и его маринованные глаза, и то, что наконец-то Хачиров подошел к главному. И пусть оно так же неясно, но почему стали ватными ноги, пересохло в горле? И Лев торопил Руслана взглядом: быстрее, быстрее, быстрее!

На оперативную работу в Каир Лев Радзянский прибыл в декабре 1976 года. Едва ли не первые инструкции, прозвучавшие из уст резидента, были примерно таковы: «Изучай город, лучше всего пешком, присматривайся к людям, врастай в новую обстановку, изучай объекты проникновения, подбирай места встреч, изучай местную прессу и журналистов, заводи знакомства — светские, нейтральные...»

Первым делом Лев отправился к пирамидам. Под впечатлением увиденного поделился с новым товарищем, что собирается устроить тайник у подножия Сфинкса. Но вскоре остыл и окунулся в оперативную рутину.

Первого «контакта» молодой оперуполномоченный каирской резидентуры КГБ заарканил в Египетском музее, расположенном неподалеку от центральной площади Каира Тахрир. Уезжая, он передал его другому сотруднику резидентуры. Что интересно, и второй объект, взятый Радзянским в разработку, также был любителем искусства, в частности, египетских древностей. Оперативный «контакт» из него получился слабеньким и не претендовал на активную роль. Этим контактом был Халед Валили.

Привычка посещать музеи, выставки, галереи вылилась для Льва Радзянского в любовь к искусству. После трех лет работы за границей он, ожидая перевода в другой отдел и выполняя при этом в Мосгорсовете поручения «конторы», с неподдельным интересом следил за тем, что происходит в мире искусства.

На Татьяну Пруткову он произвел неизгладимое впечатление при первой же встрече во вновь открытой галерее на улице Беговой. Там проходила выставка молодых художников. Татьяна была в командировке от куйбышевского объединения Гипровостокнефть и, осматривая достопримечательности столицы, решила зайти в галерею.

Она долго стояла перед картиной молодого художника с изображением седого юноши — именно седого, а не натурального или крашеного блондина. В его руках бутылка вина, глаза обращены к небу, под ногами куча хлама и посверкивающие ювелирные украшения; на заднем плане картины изображен небоскреб, у основания которого вздыбилась земля, словно поглощая высотное здание.

Картина была выписана хорошо — четкие линии, отсутствие полутонов, но замысел художника для Татьяны остался неясен. Вдруг позади она услышала тихий мягкий голос: