Чтение онлайн

В том обществе, где воспитывалась Хацуко, считалось хорошим тоном, когда супруги не вмешиваются в дела друг друга, и Идохара, уважая эту традицию, предоставил Хацуко полную свободу.

Хацуко сейчас то ли в Сингапуре, то ли в Гонконге. Идохаре было лень лишний раз заглядывать в программу её путешествия. Вместе с ней приятельница, которая водит знакомство со многими аристократическими семьями. Вся эта незнакомая ему прежде атмосфера нравилась Идохаре. Ему было приятно постоянно ощущать её рядом, в то же время наблюдая как бы со стороны…

— Вы всё ещё в постели? — Минако вышла из ванной и приблизилась к Идохаре. Она была в блестящем розовом халатике, напоминавшем крылышки редкостного насекомого, на голове — розовый платок, намотанный в виде тюрбана. — Пора вставать. Взгляните, какой прекрасный день. — Она отодвинула занавеску, и в комнату хлынул поток солнечных лучей.

Идохара зевнул и, откинув одеяло, встал.

— Ванну примете?

— Да. — Идохара зашёл в ванную, недолго поплескался, потом, по многолетней привычке, стал бриться, не глядя в зеркало. Выйдя из ванной, он сразу же стал надевать белую сорочку.

— Вы уже уходите? — удивилась Минако. — А я-то надеялась, что хоть сегодняшний день мы проведём вместе.

— Не могу.

— Но ведь вашей супруги дома нет, она путешествует.

Идохара промолчал. Он подошёл к зеркалу, причесался и вернулся к столу. Неожиданно он обратил внимание, что газета, которую он читал, развёрнута на другой странице — там, где помещались рецензии на кинофильмы и спектакли. Наверно, именно их просматривала Минако, когда он принимал ванну. Должно быть, до сих пор тоскует по кино, подумал Идохара, и ему стало жалко Минако: ведь эта женщина тоже испытала на себе горечь падений и утрат. И всё же он должен с ней расстаться. Иметь сразу двух любовниц слишком обременительно.

— Придёте сегодня вечером? — прервала его мысли Минако.

— Навряд ли, некоторое время я буду очень занят.

Он взял из шкафа пальто, но прежде, чем застегнуть его, вытащил портмоне, отсчитал двадцать купюр по десять тысяч иен и положил на стол.

Спустя десять минут он уже ехал на присланной из конторы машине к себе домой. Район, где он поселился, был застроен богатыми особняками, по сравнению с которыми его двухэтажный дом казался жалким. Да и подъезд к нему был настолько узок, что надо было выйти из машины и до входа идти пешком. Его дом был под стать какому-нибудь начальнику отдела компании, а не человеку, обладавшему несметным количеством денег.

Дома Идохару с низкими поклонами встретили обе служанки — Осима и Аяко. Он поднялся на второй этаж и вошёл в кабинет. Кабинет был небольшой и скромно обставлен, не в пример роскошно отделанной комнате его жены Хацуко.

Служанка Осима постучалась в дверь и спросила, будет ли Идохара обедать. Тот отказался.

— Вот саквояж, который отдал мне на сохранение Окуно.

— Спасибо. — Идохара стал разбирать скопившуюся в его отсутствие корреспонденцию.

— Что-то устал, приготовь кофе, — обратился он к всё ещё не уходившей служанке.

Зазвонил телефон. Осима взяла трубку и передала её хозяину. Звонил Окуно, сказал, что заседание членов правления назначено на час, Идохара попросил перенести заседание на более позднее время.

— Подай мне саквояж, — обратился он к Осиме.

Идохара вынул из него два одинаковых свёртка и ещё один — побольше.

— Это тебе и Аяко — колечки из Парижа, а это часы, передай шофёру Окамуре.

Раздача подарков была завершена.

Вновь зазвонил телефон. Трубку снял Идохара.

— Это вы? — Услышал он знакомый голос. — У вас всё в порядке?

— Да, хорошо выспался.

— И я тоже. Только в десять часов проснулась. Ваш секретарь был очень любезен и во всём мне помог. Больше никто из встречавших вас не заметил меня?

— Пожалуй, нет. А если бы и обратил внимание, что из того?

— Вы смелый человек.

— А чего, собственно, опасаться?

Стоявшая рядом Осима сделала было попытку уйти, но Идохара жестом остановил её.

— Мне предложили работу, — слышалось тем временем в трубке. — Через две недели начну сниматься в фильме, а также для телевидения. — Голос молодой женщины звучал радостно. Она горячо поблагодарила за путешествие в Европу и, сказав на прощание, что хотела бы в ближайшие дни обязательно встретиться, повесила трубку.

Звали её Кинуко, сценическое имя — Такако Мидзухо. Ей исполнился двадцать один год. В последнее время Кинуко стала популярной кинозвездой в кинофирме Ямато. Слушая её разговор по телефону, Идохара думал о Минако, с которой провёл накануне ночь. Лет десять назад Минако была известной кинозвездой, но потом о ней совершенно забыли. Сказался и возникший тогда застой в кино. Гордость не позволяла ей пойти на телевидение, а теперь и туда перестали приглашать. Наверно, из жалости Идохара провёл у неё первую ночь по приезде. И всё же пора с ней расстаться. Идохара снова подумал о том, сколь дальновидно было его решение поселить Минако в отеле.

— Несколько дней я ни с кем не буду встречаться. — Идохара обернулся к всё ещё стоявшей рядом Осиме. — Поэтому ни с кем не соединяй меня по телефону.

— Сегодня вы поздно вернётесь?

— Пожалуй, да.

Служанка вышла, и сразу же снова раздался телефонный звонок. Идохара нехотя снял трубку. Звонил секретарь Коити.

— Господин президент просит вас посетить его послезавтра вечером. Если вам почему-либо неудобно, он готов встретиться с вами на следующий день.

«Какой просительный тон, подумал Идохара, — ведь звонят от президента компании, а я всего лишь один из управляющих».

— Как вам известно, я долго отсутствовал, накопилась масса неотложных дел, требующих срочного решения, поэтому в течение ближайшей недели я буду крайне занят. Прошу передать господину президенту мои нижайшие извинения.

— Очень жаль, президент так хотел с вами переговорить… Но раз вы заняты… я так и доложу господину президенту.

— Прошу вас. — Идохара положил трубку и рассмеялся. Он прекрасно знал, зачем сыну Сугинумы потребовалось так срочно с ним встретиться.