Чтение онлайн

Виктор разглядел на носу каждого парохода по две гаубицы. А вблизи разглядел на ярко красных боках и серебристые надписи, сделанные большими накладными буквами. Кто же это умудрился уже им названия дать?

На ближайшем к причалу корабле красовалось название: «Первенец». Скорей всего, этот был тот самый первый, что сам Виктор собирал. На остальных, что стояли за ним чинно в ряд, шли надписи: «Москва», «Рязань», «Коломна», «Жуковский».

«Хм, чтобы помнить, откуда сюда попали, что ли?» — подумалось Виктору.

Еще некоторое время, полюбовавшись на свою флотилию, Виктор повернул назад. Надо еще струны стальные заказать.

На следующий день, как только проводили в Эритрею дополнительную три сотни воинов, Василий Иваныч позвал Сергея и Виктора в свой кабинет.

— Я, вот, накидал проект плана будущего нашего государства. Нужно обсудить, — заявил он, как только расселись. Он достал бумагу расписанную карандашом и положил перед собой.

Виктор подумал, что пора и авторучки пустить в производство. Сколько можно тянуть с таким необходимым атрибутом письма? Тут же решил натихую их запустить, сделать профессору сюрприз.

— Теперь по содержательности нашего плана. Начнем с основных пунктов цели становления. Первым идет обязательной дальней целью — полная ликвидация локальных сохранений различий. Остаются только единственными общий язык, общая культура, общая символика. Сохраняется в сознании людей только одна единственная политическая идентификация: гражданин новой Руси.

— Это действительно очень дальняя цель, — заметил Сергей. — Сами вряд ли доживем до нее.

— Неважно, — продолжал профессор. — Но, думаю, прицеливаться в своих поступках нужно четко в эту мишень. Любое отклонение будет вредить. Есть конкретные вопросы по этому пункту?

— Есть, — сказал Виктор. — Если такие отклонения будут вредить, то мы должны соотносить их законодательно к возбраняемым деяниям. Тогда в нынешнем положении дел почти все в остальных странах окажутся возбраняемыми. Что с этим делать?

— Ты неправ, Виктор, — возразил Сергей. — Законодательство тут не причем. Это область общественного порицания. Точно такое же, как отсутствие культурного поведения в обществе. Если человек не умеет себя прилично вести за столом, того закон не преследует.

— Согласен, — подтвердил Василий Иваныч. — Будем ориентироваться на общественное мнение, а не на закон. Вспомним, как прошел расцвет религиозности по постсоветским народам. Никаких законов не издавали, однако четко контролировали со стороны общественное мнение. Довели до того, что в большинстве случаев стеснялись называть себя атеистом.

— Почему же? Я всем говорил, что неверующий, — возразил Виктор.

— Ну, во-первых, ты не большинство. Уже тут ты это доказывал не раз. Во-вторых, вспомни, какую реакцию производило твое такое заявление.

Виктор задумался, потом подтвердил:

— Да. Вы правы. Даже на работе всячески клевали по этому поводу. Но убей, не понимаю, как такое изменение можно контролировать?

— Элементарно. Управляемо вылупляются марионеточные кумиры, которые прилюдно выставляют нужные приоритеты. Вот эти приоритеты слепо и копируются поклоняющимся сбродом. А так как их, как всегда, большинство, то есть реальная сила, заурядным оставшимся в стороне выгоднее притворяться сочувствующими. Могу даже добавить, что притворство у некоторых вполне нормальных людей быстро перерастало в личное убеждение, как в их основное собственное мнение. Я понимаю такой парадокс. Он является исключительно приспособленческим актом выживания слабого сознания. Легче выживать в своре бездарей, совместно накидываться на непохожего на всех, чем быть тем самым непохожим.

— Мы же не будем повторять подобную пошлость! — возмутился Сергей. — Чудом вырвались из нее сами. Хватит с нас.

— Согласен и с этим. — Василий Иваныч принялся набивать трубку. — Мы пошлости из той жизни не собираемся в этой повторять. Мы должны опираться в своих делах исключительно на интеллект, а не на обезьяньи повадки толпы. У нас, в отличие от прошлых руководителей, задачей является не оболванивание народа для облегчения управления ими любым чиновником, а наоборот, просвещение, обучение разумным рассуждениям для усложнения управления ими любым чиновником.

— Но это долгий процесс, — сказал Сергей. — Каковы будут сегодняшние наши дела?

— Сегодняшний наш срединный путь, это соблазнение вершителей и религиозных деятелей. Игра на их пороках. Верно продуманные гамбиты, которые расставят их фигуры в нужных клетках. Пусть расположат сами их так, как нам нужно. Мат будут ставить наши дети. Потом.

Сергей и Виктор внимательно глядели на Василия Иваныча. Кто из них о чем теперь думал, трудно предположить, но то, что они были убеждены в разумности направления его мыслей, было очевидно.

— Как же мы такое сделаем? — охрипшим голосом вопросил Виктор.

Василий Иваныч пустил к потолку клубок дыма и задумчиво продолжил:

— Гамбит в нашем деле подразумевает отклонение на время от собственных принципов, чтобы потом, вернувшись на круги своя, разом разгромить логово зверя. Главным таким зверем является логово жрецов. Их влияние на толпу велико. И с этим не считаться — близорукость. Поэтому, нашей задачей первых дней — уничижение их влияния. Необходимо в их среде оказаться Виктору, чтобы извести их.

— Мне!? — подсочил Виктор. — Это как?

— Вроде, ты Избранный, — усмехнулся Василий Иваныч. — Вот и продолжишь дело избранного Буд в его же храме. Пока не станешь сам диктовать остальным жрецам.

— Черт побери! А как на такое должны среагировать наши люди? Как они отнесутся к такой моей метаморфозе?

— Решим и этот вопрос, — заверил профессор. — Поверенные будут знать о цели. Остальные в конце поймут.

— Да, но я и язык-то их не знаю! Как мне с ними общаться? С переводчиком жрецов не бывает.