Срочка
Шрифт:
А на подоконнике открытого окна сушилки, высунувшись в наружу чуть ли не до пояса, лежали старшина, Бушмелев и дежурный по батарее сержант Крамаренко, которые тоже встретили меня хохотом и подколками.
Долго они смеялись и потом, когда отдав ведро Николаеву, я в подробностях рассказал о своих метаньях в поисках пара, особенно над тем как получил пендаля от заведующего по столовой. Подкалывали меня и дневальные, особенно Курбанбеков: — Боря, а чего ты не врубился сразу, что тебе за паром посылают? Я вот никак не могу понять вот этого.
Он всё приставал и приставал ко мне с этим идиотским вопросом, пока я его не послал подальше: — Вот когда попадёшь в такую же ситуацию — тогда и поймёшь.
Впрочем, ждать долго не пришлось. Следующим влетел Курбанбеков. И влетел капитально. Было двенадцать часов дня. Старшина и дежурный по батарее засели в каптёрке, а Бушмелев ушёл в класс ко взводу. На тумбочке стоял Курбанбеков и повернувшись спиной ко входу, изо всех сил жал пальцем на канцелярскую кнопку пытаясь вогнать её в полированную доску с документацией наряда по батарее. Поверхность полировки была твёрдой и жало кнопки или ломалось, или же загибалось, но упорно не хотело входить в полировку. Дневальный злился, доставал из картонной коробочки очередную кнопку и всё повторялось заново. Входная дверь не спеша открылась и в расположении появился генерал и не просто генерал, а генерал — лейтенант. Я уже прослужил больше месяца, а так как по характеру был любознательным в отличии от сына степей Курбанбекова, поэтому уже знал что это генерал — лейтенант Морозов, член Военного совета Уральского округа. Генерал был очень суровым и чересчур требовательным начальником и одно только его появление в любой части приводило офицеров в трепет. Каким образом грозный начальник незамеченным проехал в дивизию и оказался без свиты и сопровождающих в арт. полку и в нашей батареи — я не знаю. А сейчас он стоял у тумбочки и медленно наливался малиновой яростью. Курбанбеков лишь мельком глянул на вошедшего через плечо и вновь погрузился в увлекательнейшую борьбу с кнопками.
— Товарищ курсант, а почему вы мне команду «Смирно» не подали? — Спросил генерал спину дневального.
У Курбанбекова сломалась очередная кнопка и он, шуруя пальцами в коробке, с досадой произнёс: — А мы прапорщикам команду «Смирно» не подаём, — вытащив кнопку, дневальный вновь попытался её вогнать в доску.
Генерал озадаченно молчал, переваривая то, что он услышал. Но учитывая, что перед ним стоит молодой солдат, он сдержал свой начальственный гнев, который отдалённо прорывался в интонациях.
— Товарищ курсант, хоть я и прапорщик, но я старше вас по воинскому званию, да и по возрасту, чёрт побери. Так повернитесь ко мне.
Дневальный медленно повернулся и сверху вниз посмотрел на невысокого генерала с немым вопросом: — Чего тебе надо?
— Товарищ курсант, вас инструктировали на разводе?
— Так точно, товарищ прапорщик — дежурный по полку.
— Вызовите его сюда.
Курбанбеков покрутил ручку телефона и, дождавшись ответа, стал докладывать: — Товарищ капитан, дневальный четвёртой батареи курсант Курбанбеков. Товарищ капитан, вас сюда какой то прапорщик вызывает.
— Курсант, ты дурак что ли? Это я могу прапора к себе вызвать, а не он меня… Кто он такой…?
— А кто вы, товарищ прапорщик? — Почуяв недоброе, почтительно спросил Курбанбеков, а генерал зловеще засмеялся.
— Скажи — прапорщик Морозов…
— Алло, товарищ капитан…, прапорщик Морозов, говорит…
— Не знаю такого, поэтому если ему надо то пусть сам ко мне идёт… А так пошёл он на х…
Слышимость была хорошей и всё сказанное было отлично слышно не только дневальному, но и генералу и нам остальным. Генерал Морозов побагровел, развернулся и выскочил как ужаленный из расположения батареи.
Я подошёл к озадаченному товарищу: — Бек ну ты и дураккк! Какой прапорщик — это ж генерал- лейтенант был. Ну, ты и даёшь, заладил — прапорщик…, прапорщик… Ты хоть генерал когда- нибудь видел?
— Да ты чего, Боря, гонишь? Чего я генералов не видел? Да хотя бы командира дивизии, — Курбанбеков на секунду задумался и потом всё таки нерешительно протянул, — видел, правда издалека, на трибуне и то только по пояс… Да ну, Боря, ерунда — прапорщик это. У него и погоны прапорщика, правда шинель странная, наверно парадная…, да ну ерунда…
— Бек, да у него на погонах звёздочки — во…, с кулак…
Кончился наряд плохо. Генерал Морозов бурей спустился на первый этаж, где была дежурка и устроил там «пляски святого Витта», потом вызвал туда командира полка, поставил заслуженного полковника по стойке «Смирно» и отчитал его как простого лейтенанта. Дальнейшее действо происходило в кабинете командира дивизии. Но об этом мы узнали позднее. А пока, мы стояли всем нарядом перед разъярённым дежурным по полку, но мы его не интересовали. Он стоял перед Курбанбекова и бессвязно, от сильного волнения, бормотал: — Ну…, нууууу…… курсааант, ну тебе конец… Курсант, ты понимаешь какая у тебя сейчас жизнь начнётся нуууу…, — и так на протяжении пятнадцати минут, пока не пришёл наш командир батареи менять дежурного, которого генерал приказал отстранить от службы. Комбат сразу же отправил нас в расположение. Драли наряд целый день, а вечером пришёл командир батарее и приказал отцепиться от нас: — Чего вы хотите от молодняка? Учите молодёжь, чтобы впредь в глупые положения не попадать.
До малого дембеля осталось 98 дней.
Глава восьмая
Мелкая, колючая позёмка, хорошо мела по верхушкам сугробов, добавляя к лёгкому морозцу и неприятные уколы крупинками снега в лицо. Уткнувшись лбом в чёрный и холодный налобник прицела, я крутил механизм горизонтальной наводки, разыскивая в снежной круговерте характерные очертания вражеского танка. Это в моём воображении мишень была вражеским танком, а на самом деле на расстоянии в 1000 метров стоял деревянный каркас, с характерными очертаниями, обтянутый зелёным материалом. Вот и он. Загнав силуэт танка в дальномерную шкалу прицела, уже привычно определил дальность до цели в 890 метров. На стволе в качестве стреляющего ствола, была закреплена винтовка, поэтому бросив взгляд на самодельную таблицу прицелов для пули винтовки, стал командовать: — По танку, кумулятивным, не вращающимся, заряд специальный, шкала БК, прицел 15, наводить в середину… Зарядить!
Марку прицела навёл в середину танка, но тут же изменил точку прицеливания и поднял её до верхнего среза, но в команду изменение вводить не стал. Быстро поднялся над орудийным щитом и, одновременно слушая как мою команду дублировал расчёт — Кумулятивным…., заряд специальный…, — прикинул скорость ветра, дующего справа.
— Ага, правее 0–03 нормально будет, — и тут же голосом продублировал внесение поправки в боковую шкалу, краем глаза увидев, как Володя Дуняшин рукояткой безуспешно пытается открыть клин — затвора. Братья Крохины подскочили к гаубице и несмотря на то, что Дуняшин так и не сумел опустить клин, с имитировали учебным снарядом и зарядом заряжание орудия и убежали обратно к ящикам. От ствола послышалось лязганье затвора винтовки и доклад Фокина — Готово!
Бросив ещё один мимолётный взгляд в прицел, я стал отдалять лицо от прицела, одновременно стараясь в светлом пятнышке оптики удерживать танк на острие марки прицела — ОГОНЬ!
Фокин нажал на спусковой крючок, выстрел и красный светлячок трассера промчавшись над сугробами вонзился в центр цели — ЕСТЬ!
— Расчёт строиться! Равняйсь! Смирно! Равнение на середину!
— Товарищ лейтенант, расчёт выполнял учебную задачу номер один по уничтожению танка. Цель уничтожена, расход снарядов один. Командир расчёта, курсант Цеханович.