Чтение онлайн

Пожалуй, стоит расслабиться. И Цзо сам себе продекламировал любимого поэта:

«Надо пригласить каллиграфа, — подумал Цзо; — заказать шелк с этими словами». Попытался перевести на английский. Получалось плоско: оставались слова и смысл, но не было образа, объемности, иероглифического рисунка, которые сообщали мысли поэта философскую созерцательность.

Но пора обдумать заботы, намеченные на день. Что там неотложное?

Абдуллах, схваченный с героином, плетет лишнее у следователя управления по борьбе с продажей наркотиков. Повлиять на содержание протоколов трудно. Не потому, что в управлении не найдено дверцы. Она имеется, но лишь приотворена. Западные службы, вынюхивающие подпольные пути наркотиков, держат в Бангкоке постоянных агентов. Кто из них брякнул: «Десять лет назад можно было предстать перед таможенными властями Таиланда со слоном, нагруженным наркотиками, и вас пропустили бы. Сейчас, по всей вероятности, обратят внимание — на слона». Кто же из них? О Будда! О чем я думаю? Поскольку Абдуллах — мой человек, необязательно докладывать о его судьбе Самому старшему брату. Пусть исчезнет...

Теперь Красный. Полиция, а затем Абдуллах, которому приказывалось прикончить его, дали маху. Самый старший брат тоже. Психологически. Времена переменились. Людей, которых все труднее купить, становится все больше. И все больше становится людей, которых трудно убить, если они мешают. Парламент, газеты, молодые офицеры в армии и полиции, солдаты с образованием, студенты из крестьянских семей...

Видимо, доклад о Красном следует строить, основываясь на его ненормальности. Маньяк, вообразивший себя благодетелем морских побирушек-мокенов. Мания собственной значимости. Стремление завоевать популярность без четко сформулированной цели. Взять на себя вину за неудачу так, чтобы Самый старший брат усмотрел лицемерие в его, Майкла Цзо, поведении, в смиренной готовности понести наказание. Почувствует лицемерие, поймет, что Майкл притворяется, затаивает недовольство. Поймет, что его необходимо привлекать не только к исполнению, но и к разработке ходов. Только тогда эти ходы станут эффективными. В этом случае...

— Господин, — осторожно окликнул слуга. — Настойчиво звонят по телефону, желают с вами разговаривать.

— Кто?

— Женщина. Говорит, что вы познакомились в Бангкоке и великодушно разрешили ей прибегнуть к протекции. Ее зовут Типпарат Кантамала...

— Неси сюда аппарат.

Миндалевидные глаза с уголками, подтянутыми к вискам. Плавный вынос руки вперед и вбок на ходу, пружинящая походка в туфлях без каблуков. Длинная шея с серебряной гривной и висящим изображением танцовщицы. И шелковые платья по фасонам национальных мотивов в зале, где царили западные коллекции. Взрыв интереса, донесшийся и до дворца, сомнения прессы, только подхлестывающие любопытство... Настоящий цветок, обольстительная и талантливая чертовка. Нуждалась в средствах для открытия собственного дела здесь, в Чиангмае, чтобы с этого плацдарма завоевывать столицу своими фасонами из тайского шелка.

В Чиангмае у нее имелась договоренность на демонстрацию моделей в «Шип-кафе» в сопровождении джазовой группы. Всего-то! Нужна реклама, нужна мастерская, нужны швеи, оборудование, материалы... Настоящий цветок, но без всяких средств. Значит, не обзавелась покровителем. Или скорее всего порвала с ним. Майкл при знакомстве в демонстрационном зале в Бангкоке намекнул, что в состоянии оказать протекцию. Цветок не очень-то распустил лепестки. Усиливая напор, расчувствовавшись, Майкл отдал автобусный билет на Чиангмай «в качестве первого взноса в предприятие». Настоящий цветок устроил бы его. Иначе почему поступил так, как никогда не поступал: дал телефон на виллу, где проживает Черный Дракон.

— Добрый, добрый день, мисс Типпарат! — сказал Цзо по-английски в трубку, чувствуя, что разволновался. — Очень вам благодарен, что решились позвонить. Хо-хо...

И пока слуга по его знаку опускал в стакан виски кусочки льда, мягкий голос, отвечавший тоже по-английски, звучал в трубке:

— Мистер Цзо, я бы хотела надеяться на обещанную вами любезную помощь. Могли бы мы посоветоваться относительно первого комплекта моих платьев? Хотелось бы представить в «Шип-кафе» тайские мотивы, потом, возможно, что-нибудь из того, что уже заинтересовало в Гонконге, для европейцев это тоже любопытно... Скажем, в стиле нашего тайского кантри...

Он радовался бы чуть больше, не будь в ее тоне легкого кокетства. Независимой она казалась привлекательнее.

— Разумеется, дорогая мисс Типпарат, разумеется.

— Это возможно сегодня?

— И даже в самом «Шип-кафе». Я позвоню, зарезервирую столик. Возможно, вы сразу и продемонстрируете?

— Я должна сначала обсудить это с музыкантами...

— Значит, встречаемся в «Шип-кафе»? Скажем, около десяти вечера.

Она вздохнула. Так тихо, будто трубку прикрывали ладонью. Сказала с ноткой настойчивости:

— Пожалуйста, нет. Вы могли бы подъехать за мной на машине около восьми вечера к «Джимкхан-клубу»? Это такой бар напротив электростанции, можно проехать по мосту Манграй.

— Хорошо, я подъеду, мисс Типпарат.

— Большое спасибо, мистер Цзо.

Самый плохой советчик — хорошее настроение. Тем более, если остаются нерешенными важные дела.

Итак: что нового с Красным? Пора кончать с ним. Подумать только — этот тип тоже приехал в Чиангмай. Случайно оказавшийся в междугородном автобусе полицейский заподозрил неладное. Сойдя на своей остановке, он немедленно сообщил о странном пассажире в центральное управление полиции. Там сопоставили сведения и пришли к выводу, что речь идет о разыскиваемом Йоте. Из Бангкока, без сомнения, местному комиссару немедленно посоветовали не затягивать преследование. А толстый соня, получивший телекс об опознании преступника в автобусе, ухитрился не взять след, когда тот прибыл на конечную остановку в Чиангмай. Говорит, что улицы забиты войсками, рейнджерами, скаутами и мотоциклистами. Давка и толкотня, мол, сбили с толку его людей...

Цзо встревожился. Выходит, Красный — он же Йот, он же Палавек — сел в автобус, в котором должен был бы находиться и он, Цзо, не уступи свой билет обольстительной чертовке по чистой случайности, поскольку решил отправиться в Чиангмай поездом. Совпадение? А если...

Какой-то лейтенант Рикки Пхромчана с помощником вылетели в Чиангмай самолетом, совершающим четыре дневных рейса с десятком пассажиров из Бангкока. Пхромчана, Пхромчана... Цзо собрал складки на лбу. Имя ничего не говорило. Набрал телефонный номер.

— Прикончите преступника сразу, как обнаружите, — сказал он комиссару. — Чем раньше, тем лучше. Если это не сделаете вы, сделают ребята, которые гонятся за бандитом из Бангкока. Уж они-то не упустят наградные... Все!

Комиссар поднял глаза на сидевшего напротив, через стол, Рикки Пхромчана. Поношенный, вытянутый пуловер давно потерял вид. Лейтенант был либо скрягой, либо обремененным семьей. Отбрасывая тень, к алюминиевой раме окна прислонился сержант, прилетевший с лейтенантом.