Чтение онлайн

Это время головокружительных карьерных взлетов и сокрушительных падений, время обогащения кучки приближенных к «пирогу» и катастрофического обнищания тех, кто этот «пирог» печет, время разделения общества на два противостоящих класса — богатых «новых» и соответственно бедных «старых». Способ существования в этом времени каждый выбирает сам в меру своих возможностей, связей и удачи. Человек, который не может купить машину яблок, отогнать её на соседнюю улицу и продать там в два раза дороже, у которого нет нужных связей по причине большого количества знакомых, такими связями также не обладающих, и которому удача последний раз подвернулась на третьем курсе института, когда сдал экзамен без подготовки и без малейшего понятия, о чем, собственно, изучаемый предмет, — обречен на прозябание. Если он сам не возьмет удачу за хвост.

Илья взял трубку телефона, набрал номер магазина. Он знал, что компаньон более ответственно относится к своим обязанностям и наверняка уже торчит на работе.

— Саня, это Илья. Хотел спросить, нам чего-нибудь нужно?

— Не нужно, — ответили ему.

— Совсем? А может привезти? Мне пока все равно делать нечего.

— Ладно, давай чего-нибудь мясного. Вроде пока идет.

— Надо, да! Ну, тогда все, везу! В один момент!

Он швырнул трубку на место, пошел в спальню, схватил рубашку с брюками и стал быстро одеваться.

Совсем другая ситуация была у генерального директора фирмы «Кемикс» Бориса Кизлякова. Он как раз кормил семью, а жена Татьяна сидела дома с маленьким ребенком шести лет. Жена молилась на него, как на бога, заботилась о нем, как о ребенке, исполняла малейшие прихоти, холила и лелеяла. Кизляков был ей, в принципе, доволен, если не считать её мелких капризов и ленивого образа жизни. Но он понимал — если человеку не надо идти на работу, то ему уже ничего не надо.

В это утро Кизляков позавтракал, как обычно, торопясь на свою работу, будь она трижды неладна, надел хороший английский костюм, дорогой галстук, взял кейс и даже не забыл чмокнуть жену перед уходом. Правда, жена пожаловалась на хандру и сказала что-то вроде:

— Мне так не хочется, чтобы ты уходил. Может, не пойдешь сегодня на работу? Оставайся, а! Постелька ещё не остыла.

Кизляков отнес её просьбу к очередному капризу обленившейся женщины, проводящей весь день дома в одиночестве. Она еще, пожалуй, захочет, чтобы он вообще не работал и не приносил денег, а сидел бы с ней и слушал бы её разглагольствования о еде, тряпках и соплях ребенка.

— Ну что ты, Танюш. У меня дел полно. Ну все, до вечера. А вечером устроим маленький бордельчик.

Он оторвал от себя руки приставучей жены и вышел за порог. Впрочем, иногда к мнению женщин все-таки стоит прислушиваться.

Он спустился на лифте вниз, вышел из подъезда и нажал на брелке кнопку сигнализации. Стоящая напротив подъезда новенькая «бээмвуха» приветливо мигнула фарами и разблокировала двери. Кизляков открыл дверцу водителя, кинул кейс на правое сидение, задрал голову, увидел жену в окне восьмого этажа, махнул ей рукой и хотел забраться в машину, но почувствовал, как ему в спину воткнулось что-то очень горячее и острое.

Сильной боли не было, просто невыносимо жгло в том месте, где проткнули тело. Круги пошли у него перед глазами, и он понял, что безвозвратно теряет сознание, хотя так и не может понять, отчего. Он чувствовал, что падает на асфальт, и не просто падает, а проваливается в какую-то черную бездонную пропасть, все летит и летит в нее, и никак не может остановиться и упасть на самое дно. В тумане, стоящем перед глазами, он видел далекое серое небо, в котором вдруг появилась чья-то физиономия. Он её не узнал и подумал, что это ангел спустился с облаков. Однако рожа у этого ангела была такая злобная и к тому же такая небритая, что Кизляков последними остатками уходящего сознания смог понять — это не ангел, а совсем наоборот. Это именно тот, кто воткнул ему под лопатку что-то острое и горячее. Еще он услышал чьи-то приглушенные крики, женские крики, похожие по тембру и высоте на голос его жены. Незнакомец, который не ангел, приставил к его голове какой-то холодный предмет и что-то с ним сделал. Последнее, что услышал Кизляков, был тихий хлопок. Больше он ничего не видел и не осознавал. Он просто перестал жить.

И, конечно, не мог видеть, как длинный худой парень с небритой, совсем не ангельской рожей, в два шага длинных ног покрыл расстояние от его лежащего тела до темной «восьмерки», стоящей через машину от «бээмвухи», плюхнулся на сидение рядом с водилой и захлопнул дверцу.

Зато это видел мужчина в спортивном костюме, который держал на поводке здоровенную немецкую овчарку. Собака рвалась вперед и тащила за собой хозяина. Мужчина не слышал выстрелов, но хорошо видел, как упал Кизляков, как длинный приставил к его голове ствол с глушителем, как затем сел в машину. Машина рявкнула движком, выпустила в его сторону облако противного едкого дыма и рванула к выезду со двора. Еще не улеглась поднятая вихрем грязная листва, а машина уже исчезла за торцом дома.

Мужчина все стоял и смотрел ей вслед, потом перевел взгляд на лежащего Кизлякова, подошел к нему и присел на корточки. Овчарка ткнула носом в красное пятно на голове трупа и аппетитно облизнулась, почуяв запах свежей крови. Хозяин оттянул её за поводок и быстро потащил к подъезду. Но собака упиралась и рвалась обратно к телу, видно, уж очень ей хотелось попробовать кровавого бифштекса. А женщина все продолжала кричать где-то наверху, этаже на восьмом.

К лежащему телу подошла пенсионерка, которая проходила мимо, громко вскрикнула и побежала к подъезду. Наверное, для того чтобы вызвать скорую помощь, хотя от неё уже не было никакого проку.

Темная «восьмерка» летела по улице в среднем ряду, не торопясь и не сбрасывая скорость, спокойно прошла два перекрестка, на третьем свернула направо и сразу заехала в какой-то двор, заставленный машинами. С трудом впихнулась между ними и заглушила движок. Из неё выбрались двое, длинный и его напарник, плотненький крепыш, ростом чуть меньше первого и казавшийся совсем не длинным. Оба в черных кожаных куртках, черных спортивных штанах и надвинутых по самые глаза черных шерстяных шапочках. Если бы не явное различие в росте, то они, пожалуй, сошли бы за близнецов. Парни хлопнули дверцами машины и, не оглядываясь, пошли прочь со двора. Во дворе в этот утренний час никого не было и никто их не видел.

По улице они шли недолго, всего лишь до следующей подворотни. Не мешкая, проскочили во двор и забрались в другую машину — черную «шестерку», стоящую у самого выезда. В ней уже сидел водитель — крепкий мужичок лет под сорок, с легкой сединой в курчавой шевелюре, с суровым и жестким пронизывающим взглядом. Такой знает себе цену и, что намного важнее, знает цену другим.

— Все хоккей? — хрипло спросил он. — Клиента обслужили?

— А как же! Подстригли под бобрик, — бросил длинный, устраиваясь на переднем сиденье. — Лучше не бывает.