Чтение онлайн

Но так продолжалось недолго. После кончины И.В. Сталина в отношениях между правящими коммунистическими партиями стали возникать трещины. И главным камнем преткновения стала оценка деятельности Сталина, прозвучавшая на XX съезде КПСС. Китайские коммунисты выразили своё принципиальное несогласие со многими положениями доклада Хрущёва «О культе личности». Их позиция была изложена в статьях «Об историческом опыте диктатуры пролетариата» (1956 г.) и «Ещё раз об историческом опыте диктатуры пролетариата» (1957 г.).

Конечно, определённые противоречия в коммунистическом движении были всегда. Без них невозможно — это закон диалектики. Тем более что строить социализм по единому образцу классики марксизма-ленинизма никогда не призывали. Но Хрущёв начал представлять Сталина в самом худшем виде. Империалистическая пропаганда моментально уцепилась за этот «подарок» и, перекинув мостик от Сталина на весь социализм, стала чернить его с утроенной энергией, ссылаясь теперь уже на «первоисточник». Хрущёв явно валял дурака, когда говорил о культе личности Сталина: «Этот вопрос мы не можем вынести за пределы партии, а тем более в печать. Именно поэтому мы докладываем его на закрытом заседании съезда. Надо знать меру, не питать врагов, не обнажать перед ними наших язв» . [224] Так почему же доклад Никиты Сергеевича раньше всех начали читать и комментировать именно враги? Получается, что Хрущёв выдал врагу партийную тайну.

Вопреки надеждам Хрущёва, триумфального шествия по столбовой дороге борьбы со сталинизмом не получилось. Не успели просохнуть чернила на хрущёвском докладе, как начались события, которые вполне можно было предсказать.

Слухи о том, что великий Сталин объявлен чуть ли не «врагом народа», быстро разошлись по стране. Многие из советских людей не смогли принять новую «правду» о своём вожде. Сталин был несущей конструкцией нашего государства, его символом. Обращение со Сталиным, как с «врагом народа» не могло не смутить умы. Рушился сам принцип высшей справедливости и правды, воплощённый и персонифицированный в лице Сталина.

Первый гром прогремел в Грузии, где беспринципная хрущёвская критика задела не только политические эмоции, но и национальные чувства. Грузинский народ всегда придерживался традиции уважения к мёртвым. В 1953 году грузины затаили обиду на московские власти за поспешные похороны И.В. Сталина. К самому великому человеку на нашей планете отнеслись как к простому смертному: гроб с телом покойного установили в Колонном зале Дома Союзов, приравняв, таким образом, Сталина к обычному «выдающемуся государственному деятелю». Похороны были назначены через три дня — вопреки грузинским традициям длительного оплакивания и прощания с покойным, да ещё на понедельник, что категорически запрещено обычаем.

И вот Никита Сергеевич не придумал ничего умнее, чем зачитать свой доклад за 10 дней до трёхлетней годовщины смерти Сталина.

Протестные акции начались 4 марта 1956 года. Фактически вся Грузия, включая высоких партийных руководителей, вынужденных обещать «не давать в обиду нашего дорогого Сталина», оказалась в оппозиции к Хрущёву. Наибольшего размаха демонстрации и митинги достигли в Тбилиси, где они приобрели массовый характер с участием многих десятков тысяч жителей. Демонстранты несли портреты Ленина, Сталина, Молотова. 7 марта 1956 года число участников беспорядков достигло 70 тысяч человек. [225]

Манифестанты выкрикивали лозунги: «С Лениным и Сталиным к победе коммунизма!», «Сталина не забудем!» и тд. Практически митинги в Тбилиси вышли из-под контроля властей. 8 марта 1956 года на одном из митингов выступил первый секретарь ЦК Компартии Грузии В.П. Мжаванадзе. Свою речь он закончил словами: «Мы нашего дорогого Сталина в обиду никому не дадим!» Эти слова были встречены одобрительными возгласами и оглушительной овацией. [226]

Вечером 9 марта на митинге у монумента И.В. Сталину на набережной Куры прозвучали политические требования:

— возвращение в ЦК КПСС закрытого письма;

— снятие с должности Микояна, Булганина и Хрущёва;

— формирование нового правительства;

— освобождение Багирова (первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана. — И.П., И.Д.);

— выдвижение Мгеладзе и Мжаванадзе в состав Президиума ЦК КПСС;

— проведение сына Сталина Василия в состав ЦК КПСС. [227]

Тон лозунгов и заявлений становился всё более решительным. И тогда приказом № 14 начальника Тбилисского гарнизона с 0 часов 10 марта было введено «военное регулирование». [228]

Военные меры, в том числе применение танков, привели к тому, что народные волнения в Тбилиси утихли. По официальным данным в течение 10 марта 1956 года в Тбилиси было арестовано примерно 300 человек. [229] Что же касается количества убитых с той и другой стороны, то сведения об этом отсутствуют. [230]

Вторым предупреждением для Хрущёва стала реакция Коммунистической партии Китая. В марте 1956 года в центральном печатном органе КПК газете «Женьминь жибао» была опубликована статья «Об историческом опыте диктатуры пролетариата», написанная редакцией газеты на основании обсуждения данного вопроса на расширенном заседании Политбюро ЦК КПК.

По сути дела китайские коммунисты выражали своё принципиальное несогласие с «методом» Никиты Сергеевича, который фактически встал на троцкистскую платформу: «Партия в последнем счёте всегда права…» (из выступления Троцкого на XIII съезде РКП(б), заседание четвёртое, дневное, 26 мая 1924 года). [231] Дескать, Сталин, как личность, здорово «напортачил», а партия, поскольку она никогда не ошибается, исправляет сталинские ошибки.

Тогда, на XIII съезде Троцкому разъяснили, что «и на солнце есть пятна». Е.Е. Зиновьев привёл высказывание В.И. Ленина из работы «Детская болезнь левизны в коммунизме»: «К политике и партиям применимо, — с соответственными изменениями, — то, что относится к отдельным людям. Умён не тот, кто не делает ошибок. Таких людей нет и не может быть».

Далее Григорий Евсеевич продолжил: «В этой маленькой цитате, как водится, Владимир Ильич ответил сразу на два вопроса. Первый — ошибается ли партия? Тов. Сталин сказал, и я с ним вполне солидарен: партия, конечно, может ошибаться» Могло ли когда-нибудь быть, чтобы Владимир Ильич вышел на съезде и сказал, что партия не может ошибаться?» (Заседание шестое, дневное, 27 мая 1924 года). [232]

Надежда Константиновна Крупская: «Тов. Троцкий говорил, что партия всегда права. Если бы это было так, если бы партия всегда была права, то не надо было бы вести таких ожесточённых дискуссий. Права партия или неправа, — это показывает жизнь» (Заседание пятое, вечернее, 26 мая 1924 года). [233]