Чтение онлайн

…Сплочённость — это сила. При наличии сплочённости можно преодолеть всё». [282]

Однако выступление Чжоу Эньлая оказалось «гласом вопиющего в пустыне». Никто из зарубежных коммунистов его не поддержал. У Хрущёва возникла иллюзия, что всё мировое коммунистическое движение будет следовать за КПСС. Другая иллюзия, что «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме» настолько ослепила Хрущёва, что он ради собственных амбиций решил пренебречь не только маленькой Албанией, но даже великим Китаем! Никита Сергеевич не пожелал прислушаться к мнению китайских товарищей. Похороны «сталинизма» оказались для него важнее, чем сохранение единства социалистического лагеря.

Для Чжоу Эньлая, конечно, не было секретом, что готовится решение о выносе тела И.В. Сталина из Мавзолея. Быть «соучастником» такого деяния Чжоу Эньлай не мог. Поэтому, не дожидаясь окончания XXII съезда КПСС, он покидает Москву.

На советско-китайской дружбе был поставлен крест. Уже через год начались пограничные инциденты при следовании поездов «Москва — Пекин» через государственную границу. В 1963 году в Пекине оказалось в осаде советское посольство. Спустя ещё несколько лет в районе острова Даманский произошло вооружённое столкновение между СССР и Китаем…

Ради объективности надо сказать, что доля вины за резкое ухудшение советско-китайских отношений лежит и на китайской стороне. Китайцы ангелами не были и у них, разумеется, имелись свои политические и экономические расчёты, как у народа любой страны. Но если говорить справедливо, то следует признать, что первым замутил воду всё-таки Хрущёв, который был непревзойдённым мастером создания кризисных ситуаций буквально на ровном месте. Начиная борьбу против «культа личности» Сталина, Хрущёв создал в Советском Союзе всеобъемлющий кризис, который в итоге и погубил страну в конце минувшего века. Хрущёв со своими сторонниками оказались не в состоянии понять, что преемственность — залог стабильности и укрепления государства.

Китайцы оказались умнее и дальновиднее. «Знамя идей Мао Цзедуна, — говорил Дэн Сяопин, — ни в коем случае нельзя отбрасывать, ибо это будет означать отрицание славной истории нашей партии. Все наши успехи неотделимы от руководства Коммунистической партии Китая и товарища Мао Цзедуна. Мы не можем допускать чрезмерной критики ошибок товарища Мао. Поступать так и пытаться очернить товарища Мао — значит пытаться очернить нашу партию и наше государство».

Не надо плевать в колодец!

Представим себе человека, чьи знания о Хрущёве ограничены текстом закрытого доклада, произнесённого на XX съезде. «Какая благородная личность! Настоящий несгибаемый большевик! Достойный продолжатель дела Ленина!» Но был ли Никита Сергеевич таковым в реальной жизни? Имел ли он моральное право упрекать Сталина в непорядочности, в жестокости и, не побоимся этого слова, кровожадности?

Проследим за началом политической карьеры Хрущёва по материалам статьи доктора исторических наук А. Пономарёва. [283]

26 мая 1930 года в газете «Правда» под псевдонимом Т. была опубликована заметка, суть которой сводилась к следующему: в Промакадемии ВСНХ СССР ещё в 1928 году разоблачили группу, которая пыталась проводить особую линию в коллективе. Эти «фракционеры» подали заявление о признании своих ошибок лишь после того, как были исключены из партии, а бюро ячейки распущено. Однако новое бюро не приняло мер к борьбе с «правой опасностью», в результате чего на Бауманскую районную партийную конференцию попали слушатели — сторонники «правых».

Под псевдонимом Т. скрывался слушатель второго курса Промакадемии Н.С. Хрущёв.

Рвение Хрущёва было замечено, и в январе 1931 года его избирают секретарём Бауманского райкома партии. Через полгода «восходящая партийная звезда» становится секретарём самого престижного столичного района — Краснопресненского. Именно оттуда, в основном, пополнялись секретариаты МК и МГК ВКП(б).

В январе 1932 года Хрущёва избирают вторым секретарём МГК ВКП(б). Карьера, прямо скажем, головокружительная, о чём уже тогда многие судачили. Вот записи из дневника партийного функционера А.Г. Соловьёва от 28 января 1932 года: «Меня и некоторых удивляет быстрый скачок Хрущёва. Очень плохо учился в Промакадемии». Теперь второй секретарь вместе с Кагановичем. Но удивительно недалёкий и большой подхалим».

В январе 1934 года Хрущёв становится первым секретарём МГК, а уже в марте 1935 года заменят и самого Лазаря Кагановича на посту первого секретаря МК партии.

Доверие следовало оправдывать. В 1935–1936 годах в целях «наведения большевистского порядка в собственном партийном доме» было решено провести проверку и обмен партийных документов. Хрущёв принял в этой шумной кампании самое активное участие. Только к концу 1935 года в ходе проверки партийных документов по Москве из рядов партии исключили 7,5 % от общего числа проверенных, а по области — 6,9 %.

В ходе кампании применялись репрессивные меры. Причём, по мнению Хрущёва, явно недостаточные. «Арестованы только 308 человек, для нашей Московской организации — это мало», — сетовал Никита Сергеевич, выступая в январе 1936 года с докладом на пленуме МГК ВКП(б). Но особенно развернулся Хрущёв через год-два. В августе 1936-го и январе 1937 года в Москве прошли судебные процессы, в результате которых были приговорены к разным мерам наказания видные партийные и советские деятели, затем была арестована группа руководящих военных работников.

В мае-июне 1937 года состоялись IV Московская городская и V областная партконференции, на которых с отчётными докладами выступил Хрущёв. Временами тон докладов ничем не отличался от обвинительных речей генерального прокурора АЛ. Вышинского. Сомнения, подчёркивал Хрущёв, черта не наша, не большевистская: «Вот на 1-м заводе во время процесса вышел какой-то слюнтяй, подголосок или голос врагов, троцкистов, и начал болтать. Его коммунисты сволторозили и хорошо набили ему морду. Некоторые сейчас же позвонили в МК — «как это так, избили?» — А я им сказал: «Молодцы, что избили. Молодцы»».