Ссылка
Шрифт:
XVIII
Савелий с Анной услышали выстрел, и Савелий заметил:
– Ишь, дождался-таки Николаевич.
Они уже подходили к болотцу, как вдруг впереди бежавший Валет остановился у сосны, сделал стойку и залился звонким лаем. Савелий шепнул Анне:
– Давай тихонько обходи и осторожненько приближайся к сосне. Валет подержит. Но только белый балахон надень. Я здесь подожду. Савелий накинул на Анну белый балахон, сшитый из холщовых простыней, подтолкнул ее легонько и пожелал удачи.
Анна перехватила ружье, вогнала в ствол патрон с картечью и, вслушиваясь в лай Валета, стала приближаться к сосне, обходя ее стороной. Лыжи бесшумно скользили по мягкому снегу. Вот и сосна, под которой заливался лаем Валет. Заметив Анну Валет залаял еще яростней, царапая когтями ствол дерева. Анна с замирающим сердцем, сдерживая дыхание, медленно двигалась вперед. Валет скосив глаза на Анну, сменил интонацию. Лай стал отрывистым и глуше. Он встал передними лапами на ствол сосны и поднял морду вверх, как бы показывал Анне, где дичь. И Анна увидела птицу. Какой она раньше не видела. Это был глухарь. Он сидел на толстом суку, слегка растопырив крылья, распустив веером хвост и вытянув шею в сторону собаки. Красочное оперение и внушительный вид поразили Анну. Она с восхищением и любопытством смотрела на птицу. Успокаивая дыхание. Глухарь звонко цокал крючковатым клювом, ругаясь с Валетом и находясь на высоте, чувствовал себя в полной безопасности. Цоканье сопровождалось легким шипением
Анна, насладившись представленным зрелищем, сошла с лыж и решила сделать пару шагов, что бы улучшить себе обзор. Она подняла ногу, повела ее вперед и вдруг почувствовала, что ее что-то держит. Не правая нот повисла в воздухе, Анна потеряла равновесие, послышался треск разрываемой ткани и она рухнула в снег. Послышался шум взлетевшей птицы. Анна в азарте вскочила и здесь раздался выстрел. Валет с осуждением посмотрел на Анну и бросился в сторону выстрела.
Анна отцепила подол балахона от сучка, торчащего из под снега, поглядела на разорванную ткань, с сожалением огляделась вокруг и одев лыжи направилась в сторону Савелия.
Савелий ожидал Анну. Около него бегал возбужденный Валет. На снегу рядом с Савелием лежал, распластав крылья глухарь. Анна перевела взгляд с глухаря на Савелия:
– На меня как раз вылетел. Я его и снял – ответил тот на молчаливый вопрос Анны.
Выслушав рассказ Анны, Савелий взял вину на себя:
– Надо было подвязать подол-то. Не смекнул, что великоват тебе будет балахон. Ну, не расстраивайся, девонька, постреляешь еще.
Вдалеке опять послышался выстрел.
– Воюет отец-то. Давай-ка и мы двинемся – сказал Савелий, заталкивая глухаря в котомку.
Вскоре они подошли к болотцу.
– Здесь болото небольшое, – объяснил Савелий – За ним опять бор, а там уже и большое болото. Бывает, бегаем туда за клюквой и морошкой.
На болоте Валет вспугнул стайку куропаток. Анна с Савелием стреляли влет. Три птицы рухнули в спет.
104
– Молодец. Аннушка – одобрительно крякнул Савелий Твои пара-то. Теперь вижу, что держала ружье в руках раньше.
Они перешли кромкой болота, свалили еще пару куропаток, сделали небольшой круг и вышли опять на бор. Здесь они перекусили. Савелий развел небольшой костер, набил в котелок снега, вскипятил и заварил чаем.
Пили с блаженством, чувствовалась усталость и охотники, откинувшись спинами на котомки, сидели, наслаждаясь окружающим видом. Солнце уже перевалило за зенит. Его яркие лучи пробивались сквозь зелень сосен и играли искрами на белом девственном снегу. Где-то деловито работал клювом дятел. Ярко рыжая белка перемахнула с сосны на сосну, свесив мордашку взглянула на отдыхающих и взлетела по стволу, скрывшись среди веток. Отдохнув, охотники пошли в сторону заимки.
И все таки охотничье счастье улыбнулось Анне. Валет подлаял глухаря и в этот раз она не оплошала. Больше нее, видимо, радовался Валет. Он бегал вокруг Анны, подскакивая, порываясь лизнуть ее в лицо, обнюхивал глухаря, зализывал свежую кровь. Подошел Савелий и похвалил Анну:
– Вот и ладно. Аннушка, с почином тебя. Теперь пора к заимке. Сумерки уже скоро.
Подходя к заимке, они увидели дым из трубы. Уваров был уже в избе. На плите злился чайник, в кастрюле варились две тушки косачей. Было тепло и уютно. На столе в плетенной берестяной хлебнице, ломти ржаного хлеба, несколько очищенных луковиц. Отец и дочь встретились, как после долгой разлуки. Они оживленно делились впечатлениями, в деталях описывали свои успехи. Савелий с улыбкой слушал их, иногда вставляя свои пояснения.
– Сейчас на глухаря охота не так интересна, а вот весной, дай Бог, на глухариные тока сходим. Вот это, скажу я вам, охота – Савелий замялся, видимо, подыскивая подходящие эпитеты, но не нашел и закончил – В общем это надо испытать.
Вечер прошел быстро. После плотного и сытного ужина выпотрошили и оттеребили дичь. После чая всех разморило и потянуло на сон.
Утром встали рано. Было еще темно и зажгли лампу. Затопили печь, поели и стали чистить ружья. Савелий распланировал на день.
– Рассветет, так я сбегаю на куниц ловушки поставлю. Часа через три вернусь и домой будем собираться. А вы пока по близости прогуляйтесь, да чучела снимите. Дичи-то наверное нам и этой хватит. Не унести будет. Еще морды надо потрясти. Сколько-то и рыбки будет.
С рассветом все вышли из избы. Савелий, захватив ловушку, отправился в бор, свистнув за собой Валета.
Тот оглянулся на Анну, нерешительно повертел хвостом и нехотя побежал за хозяином. Анна с сожалением проводила его взглядом. Она за все время проживания у Савелия, привязалась к Валету, и тот отвечал ей взаимностью.
Уваровы, проводив Савелия, поднялись в березняк, сняли чучела и отнесли их в заимку. Погода стала портиться, потянул восточный ветер и пошел небольшой снег. Отец с дочерью прошлись на лыжах по кромке угора, что бы не заплутать в незнакомом месте и через пару часов вернулись к заимке. Вскоре появился и Савелий. Уваровы встретили его у дверей.
– Ну, что портится погода? – отряхивая с себя снег, полуутвердительно спросил Савелий – Ишь ветерок какой потянул. И птица-то сегодня не летит.