Чтение онлайн

– Ты говорил, что Рудник рассчитан по меньшей мере на тридцать тысяч человек, но сейчас здесь немногим более двадцати тысяч. Почему у вас недохват людей и как вообще вы решились на этот проект? Ведь если бы Сталь не случилась с миром, уже в следующем году тебе пришлось бы платить швейцарскому правительству деньги, которых, как я понимаю, у тебя не было бы, потому как все свои средства ты вложил в сооружение этого места. И почему именно здесь, в Швейцарии, в этом Кантоне? Почему не остров? – мы остановились у двери комнаты для гостей, в которой я провела прошедшую ночь.

– Ты задала одновременно очень много вопросов, – сдвинул свои густые брови мой собеседник, – но ответы на них тесно связаны между собой. Начну с ответа на вопрос о численности населения: да, Рудник рассчитан по меньшей мере на тридцать тысяч человек, потому что за четыре года я физически не успел бы возвести более масштабный город. Почему сейчас здесь всего двадцать тысяч сто сорок семь человек, – я заметила, что он всегда называет точную цифру и сейчас, из-за прибывших утром пассажиров вертолёта и кукурузника, эта цифра изменилась, – потому что мы промахнулись: Сталь случилась на год раньше, чем мы ожидали. – “Ничего себе промахнулись! На целый год! И как подобный промах не стал фатальным?!” – На момент начала Стали в лагере на постоянной основе проживало двенадцать тысяч человек из тридцати изначально внесенных в списки, после до нас успели добраться ещё восемь тысяч, из которых лишь пять значились в списках…

– Были какие-то списки? – напряглась я. – Что за списки?

– Списки высококвалифицированных специалистов, способных максимально положительно повлиять на выживание Рудника в условиях гибели мирового сообщества: профи в робототехнике, медицине и прочие выдающиеся личности, вместе с их семьями, естественно.

– Крайняя рациональность, если не учитывать спасение семей одарённых людей. Ведь у одного талантливого хирурга может быть очень большая и совершенно бесталанная семья.

– Для людей, не обладающих ярко выраженными талантами, в Руднике тоже имеется работа. Например, в теплицах, на ферме или на складах.

“Обслуживающий персонал нужен всегда и везде, особенно в постапокалиптическом мире”, – с досадой пронеслось у меня в голове, пока Беорегард продолжал:

– Тем более многие из них приехали с детьми, что очень важно для будущего Рудника. Сейчас здесь проживает целых четыре тысячи людей, не достигших восемнадцати лет.

– Дети – наше будущее, – криво ухмыльнулась я, думая: “Ну да, если ты не медик и не робототехник, можно быть полезным и с другого бока: не умеешь лечить людей – трахайся и производи новых, которые в будущем, возможно, будут более полезными обществу, чем ты”.

– Теона, ты всё бледнее и бледнее, – ещё сильнее нахмурился Беорегард. – Тебе определённо точно нужно хотя бы немного полежать.

– Ответь на оставшиеся вопросы, и я отправлюсь отдыхать, – гулко выдохнула я. – Почему Рудник ты решил построить именно здесь? Почему всё-таки не на острове, на котором не потребовалось бы возводить стен? И откуда у тебя была столь самонадеянная уверенность в том, что мир рухнет? Настолько самонадеянная, что ты вложил все свои средства в этот проект, из-за чего, насколько я понимаю, фактически обанкротился в Старом Мире и отчего теперь в Новом Мире ты являешься королём отдельного, независимого мини-государства?

– Почему ты так агрессивно реагируешь на меня? – прищурившись, неожиданно выдал Беорегард.

– Не агрессивно, – парировала я.

– Ладно, не агрессивно, но явно и не дружелюбно.

– Я просто устала, – решила бить непробиваемым козырем я. Непробиваемым, потому что Беорегард знал, что на самом деле дело не в моей усталости, но и противопоставить этому моему утверждению он ничего не мог. Звучно выдохнув, он всё же решил продолжить прерванную тему:

– В конце двадцать первого века начали появляться ведуны. Те самые личности, которых “нормальные” люди стали с присущим им апломбом причислять к сумасшедшим.

– Но они и есть сумасшедшие…

– Не все, – так уверенно отрезал Беорегард, что я сочла его ответ, совпавший с вдруг прозвучавшим на улице громом, чем-то из разряда нерушимой правды. В коридоре начало резко темнеть из-за внезапно набежавших туч. – Наринэ Кавоян из Мартуни не была сумасшедшей. Сорок девять месяцев назад она, в возрасте ста восьми лет, впервые за всю свою жизнь покинула Армению, с целью разыскать меня в Австрии. И разыскала.

– Сама? – мои глаза округлились.

– Нет, конечно. Ей помогла её праправнучка, тоже Наринэ, твоя ровесница. Остальные её родственники погибли во время Великого Разрыва, того самого, который подарил нам Дилениум.

– И что, тебя нашла какая-то столетняя старуха, сказала, что скоро с миром случится зомби-апокалипсис, и ты поверил ей?

– Не поверил. А потом произошло землетрясение в Йемене, рухнула валютная биржа и началась Восточная истерия. Всё это случилось всего за одну неделю и всё это старуха предсказала мне на главной улице Граца, на которой я, по её предсказанию, и столкнулся с ней повторно ровно спустя десять дней после нашей первой встречи. Когда я встретился с ней во второй раз, она сказала мне следующее: “Старый Мир падёт от Стали за девять дней. Сталь породит Металлов, Металлы спасут остатки Павшего Мира и начнут виток Новой Истории”.

– И ты ей поверил со второго раза?

– Достаточно, чтобы поставить всё своё состояние на кон и выстроить Рудник.

– И она всё это время поддерживала с тобой связь?

– Она всё это время была здесь. Если задуматься, Рудник построился вокруг неё. Она указала мне точные координаты, где должен быть возведён город, и эти координаты, как бы странно это ни звучало, оказались идеальными для горной защиты: указанное старухой место было выбрано едва ли не с точностью золотого сечения. Изначально я тоже подумал об острове, но старуха до разрыва аорты убеждала меня в том, что Рудник должен быть построен здесь и нигде иначе. В итоге решив, что на заражённом материке может быть не так уж и дурно – доступ к заброшенным запасам топлива и прочих оставленных человечеством богатств говорил сам за себя – я решил послушаться ведунью. Пока Рудник строился, она не уходила отсюда. Живя со своей праправнучкой в полузаброшенном пастушьем доме, который я выкупил вместе с этой территорией, она каждый день наблюдала за возведением стены и города.

– И что с этой старушкой в итоге сталось?

– Увы, но она свихнулась.

– Она до сих пор жива?!

– Да, ей сто двенадцать лет и она до сих пор жива, хоть и тронулась умом за месяц до начала Стали. Я так ей и не сказал, что у меня есть запасной план с Корсикой.

– Что ещё за план?

– Если здесь всё рухнет – мы переберёмся на Корсику. У меня там своя территория.

– И ты хочешь сказать, что всё это и за столь короткий промежуток времени сделал ты один?!

– Нет, естественно. У меня была серьёзная поддержка сильных мира сего, в число которых входила сильнейшая гадалка конца двадцать первого века.