Чтение онлайн

Сталин выбрал Вологду, где к тому времени проживали 54 ссыльных. Он прибыл в город 24 декабря 1911 года.

Сталину не повезло: 5 января в Праге открылась партийная конференция, о которой он мечтал. На ней присутствовало 14 человек от российских партийных организаций и всего четверо — от заграничной. Было решено издавать легальный партийный орган — газету «Правда», участвовать в предвыборной думской кампании.

Был избран новый ЦК (В. И. Ленин, Г. Е. Зиновьев, Г. К. Орджоникидзе, Ф. И. Голощекин, С. С. Спандарян, Д. М. Шварцман). На первом заседании ЦК в его состав были кооптированы И. В. Стачин и И. С. Белостоцкий, намечены кандидаты на случай провала — А. С. Бубнов, М. И. Калинин, А. П. Смирнов, Е. Д. Стасова, С. Г. Шаумян. Еще было избрано Русское бюро ЦК, куда вошел и Сталин. Членам Русского бюро было назначено жалованье по 50 рублей в месяц.

Фактически все предложения Сталина, выдвинутые им в газете «Бакинский пролетарий», оказались реализованными. Это было признание масштаба его личности.

На Пражской конференции Ленин произвел раскол с меньшевиками и стал единоличным руководителем партии, вождем.

После окончания конференции Орджоникидзе приехал в Вологду, сообщил Сталину о его членстве в руководстве РСДРП, передал явки и деньги для побега, который санкционировал лично Ленин.

Двадцать восьмого февраля Сталин покинул Вологду. 7 апреля он встретился в Москве с Орджоникидзе. Отсюда они направили в Германию на имя Клары Цеткин письмо, в котором извещали германских социал-демократов о том, что восстановлен ЦК РСДРП, и предлагали вернуть находившиеся у нее на хранении деньги РСДРП. Орджоникидзе и Сталин организовали финансовую комиссию при ЦК.

Запомним это обстоятельство. Из него следует, что они имели на это доверенность или поручение ЦК, что особо выделяет роль Сталина.

В Москве они пробыли недолго и выехали в Петербург. Здесь Сталин поселился у Н. Г. Полетаева, члена Государственной думы, чья квартира была защищена депутатским иммунитетом, и стал сотрудничать в газете «Звезда». Напечатано несколько его статей. Он пишет просто, отлично владеет языком (русским) и материалом.

И еще одно событие случилось в это его пребывание в столице — выпуск первого номера «Правды». Сталин буквально стал повивальной бабкой газеты, которая впоследствии была главной в Советской стране. Он был одним из редакторов, организаторов и авторов этого номера, вышедшего в воскресенье 22 апреля.

Тогда же Сталин познакомился с В. М. Скрябиным, студентом Петербургского политехнического института. Впоследствии этот студент станет министром иностранных дел СССР Молотовым.

Подчеркнем, что Сталин в данный момент находится не на Кавказе, где все ему знакомо с рождения, не в узком пространстве тюрьмы, где нужна не эрудиция, а твердость натуры, не в малолюдной коммуне ссыльных, где люди ограничены в своих контактах. Он — в Петербурге, в столице империи, на квартире депутата.

И он — лидер, один из главных участников партийного строительства.

Вторая Государственная дума просуществовала очень недолго, с 20 февраля по 3 июня 1907 года. Правые составляли ее пятую часть, кадеты и примыкающие к ним мусульмане — чуть больше одной пятой, социалисты — более двух пятых.

Роль решающего фактора при таком раскладе сил принадлежала польским депутатам («польское коло»). Примыкая к социалистам, они могли оставлять правых и кадетов в меньшинстве.

Третьего июня 11 Дума была распущена и введен новый избирательный закон, по которому менялся удельный вес отдельных групп электората. Преимущество давалось образованным и обеспеченным кругам, сокращалось представительство национальных окраин.

После неудачного сотрудничества с I и II Думами власть решила несколько «подморозить» политическую обстановку, но не отказываться от парламентского пути.

Третье июня 1907 года стало концом революции. Началась пора политической стабильности, промышленного подъема и «столыпинской реакции».

Выборы в III Думу проходили в сентябре и октябре. Из 442 депутатов около 300 были октябристы и правые, то есть люди, настроенные сотрудничать с правительством.

Премьер смог заняться реформами, чувствуя поддержку законодательной и верховной власти. «С аграрной реформой, ликвидировавшей общину, по значению в экономическом развитии России могут быть сопоставлены лишь освобождение крестьян и проведение железных дорог», — писал П. Б. Струве в газете «Русская мысль» 29.

Тысячи землеустроителей в сотнях уездных землеустроительных комиссиях каждый день, образно говоря, сбивали засовы с общинных ворот и выпускали земледельцев на свободу.

Более всего население поддержало перемены в следующих губерниях: Таврической, Екатеринославской, Херсонской, Харьковской, Полтавской, Санкт-Петербургской, Смоленской, Псковской, Западном крае, Саратовской, Самарской.

Северные губернии, где общинная взаимовыручка была важнее свободного распоряжения землей, к реформе отнеслись равнодушно. Центральные русские губернии тоже проявили мало заинтересованности. [5]

Тем не менее за первые четырнадцать месяцев действия реформы Крестьянский банк скупил 7617 помещичьих имений площадью 8 миллионов 700 тысяч десятин (больше, чем за предшествующую четверть века) и продавал либо сдавал по льготной цене в аренду крестьянам.

Экономическое лицо страны быстро менялось.

Дворянская империя, начав модернизацию, подрывала свои устои. Так долго не могло продолжаться. Неизбежно было либо торможение реформ, либо дальнейшая либерализация всей политической и экономической жизни. В России начался бурный экономический рост, который стремительно подгонял правящую элиту к решающему выбору. Лозунг Столыпина «Вперед на малом тормозе!» не устраивал ни одно из главных действующих лиц этой драмы. Столыпин говорил: «Дайте двадцать лет покоя, внешнего и внутреннего, и вы не узнаете России», и эти слова повисли в воздухе.

Правящий политический класс (дворяне-консерваторы во главе с императором и дворяне-либералы плюс интеллигенция) был разделен на две непримиримые части. Крайне левые, исповедующие марксистское понимание борьбы как насильственное свержение режима, были еще более непримиримы.

Безбрежное море крестьянского народа, возбужденное столыпинской свободой, начало волноваться. Каких двадцать лет покоя, Петр Аркадьевич? Кто их вам даст? Но проблема наполнения экономики оборотными средствами требовала именно двадцати лет!