Чтение онлайн

Новостей у меня, к сожалению, никаких. Живу неплохо, ожидаю лучшего. У нас тут испортилась погода, будь она проклята. Придётся бежать в Москву.

Ты намекаешь на какие-то мои поездки. Сообщаю, что никуда (абсолютно никуда!) не ездил и ездить не собираюсь.

Целую очень много, крепко много.

Твой Иосиф».

И.В. Сталин Н.С. Аллилуевой

9 сентября 1931 года

«Здравствуй, Татька!

Как доехала, обошлось без приключений? Как ребятишки, Сатанка?

Приехала Зина (без жены Кирова). Остановилась в Зензиновке — считает, что там лучше, чем в Пузановке. Что же, очень приятно.

У нас тут всё идёт по-старому: игра в городки, игра в кегли, ещё раз игра в городки и т. д. Молотов уже успел дважды побывать у нас, а жена его, кажется, куда-то отлучилась.

Пока всё. Целую.

Иосиф».

Н.С.Аллилуева И..В. Сталину

12 сентября 1931 года

«Здравствуй, Иосиф!

Доехала хорошо. В Москве очень холодно, возможно, что мне после юга так показалось, но прохладно основательно.

Москва выглядит лучше, но местами похожа на женщину, запудривающую свои недостатки, особенно во время дождя, когда после дождя краска стекает полосами. В общем, чтобы Москве дать настоящий желаемый вид, требуются, конечно, не только эти меры и не эти возможности, но на данное время и это прогресс.

Улицы Москвы уже в лучшем состоянии, местами даже очень хорошо. Очень красивый вид с Тверской на Красную площадь…

Посылаю тебе просимое по электротехнике. Дополнительные выпуски я заказала, но к сегодняшнему дню не успели дослать, со следующей почтой получишь, то же и с немецкой книгой для чтения — посылаю то, что есть у нас дома, а учебник для взрослого пришлю со следующей почтой.

Обязательно отдыхай хорошенько, и лучше бы никакими делами не заниматься.

Звонил мне Серго, жаловался на ругательное твоё письмо, не то телеграмму, но, видимо, очень утомлён. Я передала от тебя привет.

Дети здоровы, уже в Москве.

Желаю тебе всего, всего хорошего.

Целую.

Надя».

Нормальные человеческие письма — отражение нормальных человеческих отношений. Ничто не предвещало неумолимо надвигающейся трагедии. Однако…

В самый разгар антисталинской вакханалии в начале 90-х годов ХХ столетия появилась небольшая по объёму книга честного человека, почти четверть века имевшего огромное счастье охранять И. В. Сталина, видеть его в неформальной обстановке в быту, знать его вкусы, привычки, пристрастия, взгляды, весь образ его жизни. Человек этот — его телохранитель А.Т.Рыбин, а книга называется «Рядом со Сталиным».

Эти мемуары уникальны, поскольку впервые в них даётся совершенно объективный и очень правдивый портрет Сталина-человека в разных жизненных ситуациях, разоблачаются лжесвидетельства и откровенно черносотенная клевета недобросовестных ниспровергателей великого вождя от дней Хрущёва до наших дней. Выпущенная небольшим тиражом и сразу ставшая библиографической редкостью, она, тем не менее, имеет высокий рейтинг среди сталиноведов на всей территории Советского Союза. Главное её достоинство — это глубоко искренний и документально достоверный рассказ наблюдательного очевидца, который был «тенью Сталина».

«У Сталина подмосковных дач было четыре: в Кунцево, в Семёновском, в Липках и Зубалово. Последние две (после смерти жены в 1932 году — Л.Б.) Сталин посещал крайне редко. Там гостили в основном лидеры зарубежных компартий — Мао Цзедун, Морис Торез, Вальтер Ульбрихт, Хо Ши Мин, Пальмиро Тольятти, Гарри Поллит и многие другие.

Сталин предпочитал постоянно жить в Кунцево — ближе всех от Кремля. Построили там кирпичную дачу очень быстро ещё в 1931 году. Застеклили две просторные террасы. На крыше сделали солярий с будкой от дождя. В отдалении поставили кухню и небольшую баню с хорошей каменкой. В соседней с баней комнате поместился бильярдный стол».

«Это место в районе Кунцево едва ли можно назвать райским. С севера за сосновым лесом пролегало Можайское шоссе, откуда слышался постоянный гул транспорта, неслись частые сигналы и выхлопные газы. Западнее, в деревне Давыдково, вечерами под гармошку вовсю горланили пьяные мужики, которых неистово бранили голосистые жёны. С юга, примерно на таком же расстоянии, находилась Киевская товарная станция, где не умолкал грохот буферов при сцепке вагонов, а маневровый паровоз почему-то непрестанно издавал пронзительные гудки. От всего этого содома не спасали ни сосны, ни дощатый забор.

Одноэтажная дача из семи комнат строилась круглые сутки. Спальня Сталина была где-то двадцати метров. Стены зала обили мореной фанерой под дуб, а комнат — в основном под соломку. Швы прикрыли такими же рейками. Откуда-то привезли деревянную полуторную кровать, на которой мы спали поочерёдно. Потом её занял Сталин. Никаких бассейнов или массажных на даче не имелось. Никакой роскоши — тоже. Солидно выглядел только паркетный пол в зале. Дачу приняли комендант Ефимов с помощником Мозжухиным. А мы с Горундаевым стали выполнять обязанности личной охраны И.В. Сталина. Он появлялся всё чаще. Затем начал жить постоянно. В Кремль ездил на чёрном «Паккарде». Иногда после работы отдыхал на солярии. Во время дождя укрывался в небольшой деревянной будке».

«Забор был обыкновенный — из досок. Без всякой колючей проволоки сверху. Правда, высотой в пять метров. А в 1938 году появился второй — внутренний. Трёхметровой высоты, с прорезями смотровых глазков. Заставили это сделать явные угрозы оппозиции. Диверсанты могли легко преодолеть единственную преграду и захватить Сталина. Особенно трудно было бы их заметить в ночной тьме. Ведь в лесу на расстоянии двух — трёх метров уже совершенно ничего не видно».