Чтение онлайн

– Ты, мелкий, оборзел до беспредела. Лучше не нарывайся. Еще раз меня достанут за твою тупорылость, таких пиздячек отхватишь.... Не представляешь каких.

Представить не трудно. Тим свидетель, что сотворил Рем с Бубой. Рожа синюшная! С одной стороны хорошо иметь такого брата - маза, а с другой.... Так-то брат у него мировой, но тоже нет-нет вздрочнет. То зарядкой по утрам заставит заниматься, то бегом по скверу, то засадит читать какую-то фигню, когда нормальные пацаны футбол гоняют, то еще что удумает, осложнить короткое детство. Отец так говорил ,,Детство короткое, а вспоминается долго. И все в нем хорошо. Где же хорошо?

За такими вот воспоминаниями, бояться оказалось некогда. Тим с облегчением ухватился за перильце лестницы. С высоты окинул знакомый двор. Много ли увидишь кругом тополя? Но даже из увиденного понятно - безлюдье. Не ускользнула и удивила странность. По двору будто прошлись большой метлой, сметя мусор в канализацию. Сосредоточиться и подумать помешал человек. Бедняга нанизался на ветки тополя, сбросившись с верхних этажей. Кишки свисали до земли.

Тима непреодолимо тянуло забежать домой. Убедится, там все по-прежнему. Все и всё на своих местах. Мама на кухне, Рем у себя, папа что-то чинит, или читает, или давит диван. Пусть его поругают, что он ослушался и выбрался из подвала, пусть придется рассказать о секретном окошке. Пусть оттаскают за уши и даже отходят ремнем. Пусть. Пусть будет, как до стрельбы, суеты и спаев.

Лестница обрывалась на уровне второго этажа. Прыгать высоко и Тим перебрался на крышу пристройки. В пристройке магазин, где торговали мылом, порошком, тетрадками, детскими игрушками и тряпками. Тим сунул руку в кармашек проверить припрятанную монетку. Богатства хватит на порцию замороженной фруктовой воды или леденец на палочке. Монету он берег. Скоро День Рождение Лины и ему хотелось что-нибудь подарить самому, а не то, что придумает мама.

Прилипая к битуму, Тим прокрался по крыше к краю. Слез по железной решетке мусорного отделения, куда собирали пустые коробки. Сейчас он быстренько обогнет дом и к себе. Святое намеренье вернуться...

Цепь с замком порвана, двери распахнуты, стекло забрызгано кровью. Внутри магазин походил на свалку. Товар разбросан, стеллажи опрокинуты, касса лежит в проходе. Более всего Тиму жалко игрушки. Желтых собак, зеленых котов, бегемота с него ростом, миниатюрную железную дорогу. Не так давно резвый паровозик весело накручивал круги по рельсам и попискивал сигналом на стрелках.

Мальчишка и сам не понял как оказался в торговом зальчике, как бродил, смотрел, даже заглянул в святая святых в подсобку. На маленьком холодильнике стояла бутылка питьевой водой. Вспомнил, вода в доме дефицит, бутылку забрал.

Потом верну, - пообещал себе Тим.

Обретение воды напомнило ему о других делах и обязательствах и, Тим направился к выходу.

Сквозь витринное стекло, мутным миражом, видно, по двору уводят его приятелей: Костяна, Жужу, Митхуна, Русю, Микку, Гвинн и Лину, Посика, Иду.

Под сердцем заныло и опустело. Продравшись сквозь страх, сознание вцепилось за хрупкую фигурку в курточке наброшенной на плечи. Он обещал забрать её! Обещал воду! ОН ОБЕЩАЛ!

Взрослые бы сказали, он задумал величайшую глупость на свете и не пустили бы. Но взрослых рядом с Тимом не было, потому он поступил, как посчитал правильным.

– Дяденька! Дяденька!
– позвал Тим главного. Мальчик почему-то решил, тот, кто держался несколько в отдалении и есть главный над спаями.

Главный вздрогнул от пронзительного детского голоса и резко повернулся. Спаи тут же дернулись к мальчишке, но их остановили. Все и враги и жертвы подчинились простым правилам игры ,,замри-отомри. Статику сцены нарушал только Тим. На слабых, не гнущихся ногах, с потяжелевшей бутылкой, он подошел близко, насколько хватило смелости.

– Дяденька, а можно Лина попьет?

Его изучали долго. Так долго словно собирались повторно зачислять в школу. Тогда врачиха ощупала его со всех сторон, даже заставила снять трусы. Если бы не мама, ни за что бы не снял.

– Кто?

Тим указал на Лину.

– Почему бы нет, - согласился главный и сделал дозволяющий жест.

После знака произошло многое. Лину вытолкнули из общего строя, а остальных повели дальше. Ребята оборачивались, замедляли шаги, надеялись, он попросит и за них. Они надеялись на него. В другой ситуации Тиму было бы стыдно. Он назвал бы себя трусом и предателем. Но не теперь.

Главный продолжал смотреть детей. Что выражал его прилипчивый холодный взгляд. Простое любопытство? Попытку понять побуждения и логику поступка мальчишки? Ухватить невидимую нить связующую детей? Поиск способа заставить взяться за нож? Спровоцировать к действию?

– На, попей - протянул Тим воду девочке.

Лина прижалась к Тиму. Крепко-крепко. Мальчик почувствовал, она дрожит. Она боится. Очень. А он? Он боится? Удивительно, но нет. Теперь нет. Рядом с ней - нет! У него нет такого права бояться. Ни главного, ни спаев, ни пустого двора.

Гордое мы в месте! будет признанием в трусости, боязни принять ответственность и поэтому...

Она со мной!
– смело поглядел Тим на главного.

Возможно, этого взгляда тот от него и ждал, а дождавшись, развернулся и ушел.

Пусто и тихо. Не пусто. Их двое. А то, что тихо? Тишина может символизировать все что угодно. Было тихо до сотворения Мира, и будет тихо, когда Мир загнется. Знать бы, что она означает сейчас? Начало или конец?

***

11.

От черных мыслей не смогли отвлечь ни залитый солнцем луг, усеянный белыми ромашками, ни, как Чили показалась, маячившая вдалеке спина динго, ни трудный спуск в сумрак сырого оврага. Даже змея, мелькнувшая в траве в метре от ноги, не вызвала у нее повышенного сердцебиения. Чили некогда отвлекаться, она нянчила свою неприязнь. Впрочем, неприязнь слишком малая цена за содеянное. Помыслы Пахи тянули на большее. На ненависть. Чистую и холодную, как осенний лед в ручье. С её упорством успех в начинании обеспечен. Единственное что Чили приняла, позволила себе принять, его предупреждение.

– Идешь следом. Ничего не трогаешь и смотришь куда наступаешь. Как обычно.

Нет, как обычно уже не будет! Не будет! Он что не понял? Все в его и её жизнях разделилось на до и после Нитей.

Грешно заподозрить Паху в умышленном выборе наиболее трудного пути, но порой девушка так думала. Думала, и многое бы отдала поменяться с ним местами. На денек. Таскалась бы по всем буеракам, какие встретились, а он бы ныл и канючил отдохнуть. Но чего не дано, того не дано. Приходится довольствоваться злым взглядом в спину и руганью сквозь зубы, и скакать по камням, шагать по песчаной отмели, лезть в бурелом, чапать по сырому подтопленному лугу, ждать очереди пить из тихой медленной речушки или крохотного ключа, где воды с пригоршню.