Чтение онлайн

Но сталочка понимала, что надежды очень мало, потому что такие сталки, как правило, не меняются, увязнув в собственных слабостях, которых не замечают и переносят на всех остальных. И Ксюня отдала бы что угодно за то, чтобы Лина стала прежней — такой, какой была до того, как её испортила неудачная любовь — первая, а следом и вторая.

* * *

Деревня Сталочная, 30-й год после Звездопада, 5-й день осени.

— Внеочередное заседание Совета объявляется открытым, — сказал велк Райга. — Ох, сколько ж их будет, этих внеочередных заседаний?..

— Если повезёт, то больше не будет, — ответил велк Зор и заговорил, обращаясь ко всем: — Уважаемые члены Совета! Сегодня утром от сталкера Ласа поступили некоторые сведения… не совсем свежие, но, на его — и мой — взгляд, всё равно важные. Лас сообщил мне — я сам не понимаю, почему только теперь, — что в ночь с шестьдесят восьмого на шестьдесят девятый день весны двадцать девятого года у него произошёл некий всплеск «дальновидения», и она — тогда ещё подсталкр — увидел у Трубы (я не шучу, это Лас так сказал!) вот такую штуку…

Велк Зор достал из-за пазухи стопку листов брешти и раздал их всем остальным. На кусках коры было одно и то же — рисунок этого странного и никем из деревни ещё не виданного предмета, сделанный Зором со слов Ласа. Таких вещей не знали ни велки, ни сталкеры, ни сталки.

— И что же это такое? — полюбопытствовал велк Чмур. — Забытое кем-то в лесу орудие труда? Или железный сундук, полный еды и вредомеров?..

— Не смешно. Мне и самому очень хотелось бы это знать… И вот для того, чтобы выяснить назначение — а главное, происхождение! — этой штуковины (не забывайте: по словам Ласа, она находится в лесу совсем рядом с Трубой!), Лас предлагает устроить туда поход, далее — либо перенести эту штуку в деревню, что вряд ли выполнимо: неизвестно, сколько пундов она весит, а отсюда до неё, как ни крути, больше сорока врестей! — либо изучить прямо там, что весьма опасно: у Трубы вредомеры должны с ума сходить от количества растворённой в воздухе невидимой дряни. И если мы что-нибудь выясним, то это, возможно, пойдёт нам на пользу, а если нет, то участникам похода — причём неизвестно в каком состоянии после нахождения у Трубы — придётся вернуться несолоно хлебавши, а деревня в тоге ничего не получит. Но, вероятно, и не потеряет.

Некоторое время велки молчали, рассматривая вроде бы простой, но непонятный рисунок и обдумывая ситуацию. Наконец, Круз сказал:

— А стоит ли оно того, Зор? Ты уверен, что эта штука так важна, чтобы отправлять за ней отряд? И ещё: ты уверен, что мы вообще сможем раскрыть эту тайну?

— Нет, не уверен, — опустил глаза «первый сталкер на деревне». — Но Лас говорил об этом с таким жаром, что я сам словно заразился его рвением. К тому же, откуда нам знать, вдруг это и вправду нечто необычное и полезное?..

— Голосовать будем? — спросил Райга. — Или ещё подумаем?

— Подумаем, — без особого энтузиазма откликнулся Ыйим: по его лицу однозначно было видно, что предложение Зора оставляет его равнодушным.

Какое-то время в доме Совета стояла тишина. Велки думали, целесообразно ли пускаться в такую авантюру или же необходимо оставить всё, как есть; с одной стороны была возможность, пусть и маленькая, познать неведомое, с другой — ответственность за людей и ход жизни в Сталочной.

Наконец, Райга не выдержал:

— Всё, подумали? Итак, голосуем! Кто за?

Вопрос оказался очень и очень трудным. По лицам велков пробегала мимика сомнения, они пытались решить по крайней мере для себя, что важнее: настоящее, которое уже сто раз успело всем надоесть, или будущее, в котором будут перемены, но необязательно — к лучшему? Надо было выбирать прямо сейчас, и правители деревни — осторожные замшелые старые пни — скрепя сердце делали свой выбор.

В итоге руку поднял только велк Зор.

— «За» — один… — пробормотал Райга, как обычно, фиксируя происходящее на очередной лист брешти. — Кто против?

И этот вопрос тоже был непростым. Если не высказаться за предложение сейчас означало просто оставить всё, как было, то прямой отказ свидетельствовал бы о категоричном неприятии к предложенной идее, а значит — и к развитию деревни вообще. Но большинству велков жить оставалось вряд ли больше десятилетия, а основной их задачей являлось, чтобы в деревне всё было хорошо прямо сейчас и в ближайшем будущем; долговременных перспектив эти старики не признавали. А вопрос об экспедиции к Трубе как раз и сулил Сталочной перспективу долговременного развития, но, увы, никто — вообще никто!!! — в Совете об этом даже не подозревал. И это также повлияло на выбор велков.

«Против» проголосовали трое: Круз, Айфад и Ыйим.

— Остальные, я так понял, воздержались?.. — проговорил Райга, быстро выводя слова палочкой на коре. — Таким образом, предложение считается отклонённым большинством голосов. Ещё что-нибудь обсудить нужно?

— Да, — глухо отозвался велк Круз. — Завтра — послезавтра нужно провести охоту, а то мясо в деревне кончается…

— Хорошо. Против этого мы возражать не станем, — сказал Райга и поднялся со своего места: — Заседание объявляется закрытым. Если ничего не случится, собираемся здесь же в пятидесятый день осени.

Члены Совета потянулись к выходу. Лица их были мрачны и угрюмы, как будто они жалели о совершённой только что ужасной подлости. Выбор у них был — но они оказались к нему не готовы.

На улице Круз сказал Зору, поравнявшись с ним:

— Извини, я просто не мог на это согласиться. Отправлять людей к Трубе неизвестно зачем, на неопределённое время… а в итогу мы могли ничего не получить… кроме заражённых трупов…

— Я понимаю, — ответил велк Зор, чья физиономия по мрачности и угрюмости могла посоперничать сейчас с чьей угодно. — Я всё понимаю. В конце концов, то, что там может быть что-то ценное, — это всего лишь наши предположения.

Говоря это, велк думал о другом — о том, что Лас наверняка очень огорчится, узнав о том, что предложение отклонено, и в порыве чувств может совершить какую-нибудь глупость — причём как немедленно, так и много дней спустя.

* * *

— Они отказали… — прошептал Лас, когда велк Зор, принёсший ему безрадостное известие на северную окраину деревни, скрылся из виду. — Они отказали!!! — проревел он и, охваченный эмоциями, единым движением вынул из ножен и кинул мачет вдаль, не целясь, вложив в этот бросок значительную часть только что полученной негативной энергии.