Чтение онлайн

Она переоделась в джинсы, но осталась в той же блузке и блейзере. Столь же идеально уложенными оставались и ее коротко подстриженные рыжие волосы. Тиа взяла один из моих блокнотов.

– Информация организована примитивно, без использования стандартной классификации. Но она исчерпывающа.

– А что, есть стандартная классификация? – спросил я.

– Несколько разных систем, – ответила она. – Похоже, у тебя тут есть несколько общих терминов, вроде «высших эпиков» – хотя я лично предпочитаю систему уровней. Но в других местах ты придумал кое-что интересное. Кое-какая твоя терминология мне нравится, вроде «высшей неуязвимости».

– Спасибо, – смущенно пробормотал я.

Конечно же, существовали различные способы классификации эпиков, просто мне не хватало образования – или ресурсов, – чтобы о них узнать, и я придумал свои.

Удивительно, насколько просто это оказалось. Конечно, встречались и отклонения – например, «странные эпики», чьи способности не вписывались ни в какую классификацию, – но у подавляющего большинства этих монстров проявлялись схожие черты. У каждого имелись свои особенности вроде мерцания иллюзий Рефракции, но главные способности часто во многом совпадали.

– Объясни мне вот это, – сказала Тиа, беря другой блокнот.

Чуть помедлив, я соскользнул с табурета и уселся рядом с ней на пол. Она показывала на пометки, которые я сделал внизу записи об особенном эпике по имени Башня Силы.

– Это мой знак Стального Сердца, – сказал я. – Башня Силы обладает той же способностью, что и Стальное Сердце. За такими эпиками я наблюдаю особенно тщательно. Если их вдруг убьют или выяснятся лимиты их силы, мне хочется об этом знать.

Тиа кивнула.

– Почему ты не объединил ментальных иллюзионистов с фотонными манипуляторами?

– Предпочитаю группировать их на основе ограничений, – ответил я, беря каталог и показывая ей конкретную страницу.

Эпики со способностями к иллюзиям делились на две группы. Некоторые действительно меняли поведение света, создавая иллюзии с помощью самих фотонов. Другие воздействовали на мозг окружающих, создавая скорее галлюцинации, чем реальные иллюзии.

– Смотри, – показал я. – Ментальные иллюзионисты зачастую ограниченны точно так же, как и другие экстрасенсы или гипнотизеры. С теми же, кто может изменять свет, все иначе. Они куда ближе к эпикам, способным манипулировать электричеством.

Коди тихо присвистнул. Он все так же сидел, опираясь локтями о стол и держа в руке фляжку.

– Слушай, парень, пожалуй, нам стоит поговорить, как бы найти твоим умениям применение получше.

– Получше, чем научиться убивать эпиков? – подняв брови, спросила Тиа.

– Конечно, – ответил Коди, отхлебывая из фляжки. – Только представь, если бы я сумел убедить его составить каталог всех пабов в городе. По сортам пива!

Тиа молча закатила глаза и перевернула очередную страницу моих записок.

– Абрахам, – сказал Коди. – Спроси меня, в чем состоит трагедия юного Дэвида, который потратил столько времени на эти записки?

– И в чем же трагедия парня, который просто занимался своими исследованиями? – спросил Абрахам, продолжая чистить свой пулемет.

– Какой коварный вопрос, – сказал Коди. – Спасибо тебе большое, что спросил.

– Пожалуйста.

– Так или иначе, – сказал Коди, поднимая фляжку, – почему тебе так хочется убивать эпиков?

– Месть, – ответил я. – Стальное Сердце убил моего отца. Я намерен…

– Да-да, – оборвал меня Коди. – Ты намерен снова увидеть его кровь и все такое. Меня радует твоя преданность. Но, знаешь ли, этого мало. У тебя есть страсть к убийству, но тебе нужно обрести страсть к жизни. По крайней мере, я так считаю.

Я не знал, что ответить. Моей страстью было изучать Стальное Сердце, узнавать больше об эпиках, чтобы найти способ его убить. Если где-то и было для меня место, то разве не среди мстителей? Разве это не было делом всей их жизни?

– Коди, – сказал Проф, – почему бы тебе не закончить работу в третьей комнате?

– Конечно, Проф, – ответил снайпер, закручивая крышку фляжки.

Он не спеша поднялся и вышел.

– Не слушай его, сынок, – посоветовал Проф, кладя в стопку один из моих блокнотов. – Он то же самое говорит и всем нам. Беспокоится, что, если сосредоточимся на убийствах эпиков, позабудем о том, что такое жить своей жизнью.

– Возможно, он прав, – ответил я. – Я… У меня на самом деле почти ничего больше не было в жизни.

– Наше дело, – сказал Проф, – не в том, чтобы жить. Наше дело – убивать. Пусть своей жизнью живут обычные люди, пусть радуются ей, наслаждаются рассветами и снегопадами. Наша задача – эту жизнь им дать.

У меня остались воспоминания о прежнем мире, – в конце концов, прошло всего десять лет, хотя и трудно вспомнить, что такое рассвет, когда каждый день видишь только тьму. Примерно так же, как вспомнить лицо отца. Подобное постепенно забывается.

– Джонатан, – обратился Абрахам к Профу, вставляя на место ствол пулемета, – ты хорошо подумал о том, что сказал мальчик?

– Я не мальчик, – возмутился я.

Все посмотрели на меня, даже стоявшая у дверей Меган.

– Я просто хотел сказать… – Мне вдруг стало неловко. – В смысле, мне уже восемнадцать. Я совершеннолетний. Не ребенок.

Проф внимательно посмотрел на меня и, к моему удивлению, кивнул:

– Возраст тут ни при чем, но ты помог убить двух эпиков, что, на мой взгляд, совсем неплохо. Уверен, остальные со мной согласятся.

– Хорошо, – тихо проговорил Абрахам. – Но, Проф, мы об этом уже говорили. Добьемся ли мы чего-нибудь, убивая эпиков вроде Счастливчика?

– Мы даем им отпор, – сказала Меган. – Мы единственные, кто сражается с ними. Это важно.

– И тем не менее, – продолжал Абрахам, вставляя в пулемет очередную деталь, – мы боимся сразиться с самыми могущественными из них. И потому власть тиранов продолжается. Пока они не пали, остальные не боятся нас по-настоящему. Они боятся Стального Сердца, Разрушителя и Ночную Грусть. Если мы не бросим вызов подобным им, стоит ли надеяться, что когда-нибудь против них выступят другие?