Чтение онлайн

– Ловко, – холодно произнес Лузарш. – И где сейчас находится Леон де Менг.

– Не знаю, – пожал плечами Ролан. – Андроник спрятал его в одном из замков Кападокии, но в каком именно не сказал. Я тебя предупредил, барон, чтобы ты держался настороже и не слишком доверял клирикам, пекущимся о твоей душе.

– Так кто же ты такой, шевалье де Бове, мусульманин или христианин? – в лоб спросил Глеб.

– Не знаю, – покачал головой Ролан. – Мой брат Венцелин утверждает, что все Гасты потомки богов, но, по-моему, он слишком далеко зашел в своем самомнении.

Дни Вермондуа были сочтены, это Глеб понял сразу же, как только увидел бледное лицо графа и его застывшее в неподвижности тело. У благородного Гуго был сломан позвоночник, перебито плечо и повреждены легкие. Каждый вдох давался ему с большим трудом, а глаза буквально кричали от боли. Смерть явилась бы для Гуго спасением, он это отлично осознавал, но продолжал упорно бороться за жизнь, ибо считал свой уход преждевременным.

– Наконец-то, – прохрипел он при виде Глеба. – Я тебя ждал, Лузарш. На тебя вся моя надежда.

Вермондуа попытался приподняться, но тело отказалось ему повиноваться, и он со стоном откинулся на спину. На миг Глебу показалось, что граф умер, но благородный Гуго еще не сказал последнего прости нашему миру.

– Я любил эту женщину больше, чем самого себя, Лузарш, и все-таки не смог ее защитить. Ни ее, ни ребенка. Ты был моим вассалом, Глеб, ты был моим другом. И ты должен сделать то, что оказалось мне не по силам. Мой сын должен вырасти христианином, я дал клятву Богу, но выполнить ее я поручаю тебе. Остальное ты узнаешь от Драгана де Муши. Это мое завещание, Лузарш. Последняя просьба умирающего друга. Найди их и спаси.

– Я сделаю все, что в моих силах, – неуверенно произнес Глеб.

– Нет, Лузарш, ты самый умный, хитрый и смелый из людей, которых я знаю. Мне нужно не обещание, мне нужна клятва. Не клянись Христом, поклянись Аделью, и этого будет достаточно.

– Ты слишком много от меня требуешь, Гуго.

– Знаю, – прохрипел граф. – Ни с кого другого я не стал бы брать такой клятвы, Лузарш, а с тебя возьму. Ибо ты – сможешь! Единственный из всех.

– Хорошо, – почти злобно произнес Глеб. – Клянусь Аделью, я вырву твоего сына из рук сельджуков.

– Спасибо, Лузарш, – выдохнул Вермондуа, но следующего вдоха, которого с напряжением ждали окружившие ложе шевалье, так и не последовало, граф дернулся всем телом и затих.

Графа Вермондуа, брата французского короля Филиппа, внука великого князя Ярослава погребли в Тарсе в храме Святого Фоки, построенного византийцами в годы рассвета своей империи. Благородный Гуго так и не дошел до Иерусалима, в который стремился попасть, зато он потерял на этом пути все, чем дорожил – любимую женщину и сына, рожденного ею. А перед смертью он возложил на плечи барона де Руси такую ношу, что у Глеба от тяжести прогнулись плечи.

– Ты поступил опрометчиво, барон, – вздохнул шевалье де Бове.

– Я не осуждения жду от тебя, а помощи, – буркнул недовольно Лузарш. – Твои исмаилиты наверняка знают, куда сельджуки увезли взятых в полон женщин и детей.

– Пожалуй, – задумчиво проговорил Ролан. – В таком случае, мне придется наведаться в замок Дай-эль-Кебир и поговорить с даисом Бузург-Умидом.

– А где этот замок находится?

– В Горной Сирии, – пояснил де Бове. – Ассасины прибрали его к рукам совсем недавно и вряд ли легко расстанутся с ним.

– А ты уверен, что этот человек станет тебе помогать?

– Я спас Бузург-Умиду жизнь, у него нет причин мне не доверять, – пожал плечами Ролан.

У Глеба едва не сорвались злые слова в адрес двурушника, но он сумел совладать собой. Глупо ссориться с человеком, от которого ждешь помощи. А шевалье де Бове был, пожалуй, единственным, кто мог протоптать дорожку в сельджукский стан. Возможно, за это его и ценили такие неглупые люди, как граф Танкред Галилейский и король Болдуин Иерусалимский.

Венцелин фон Рюстов купил в Антиохии тот самый дворец, который во время штурма едва ли не в одиночку захватил Гуго Вермондуа. Посредником в торге выступил купец Корчага, отец пропавшей Милавы. Именно с ним Лузарш столкнулся во дворе усадьбы Венцелина, когда приехал навестить соратника по крестовому походу. Корчага уже знал о постигшем его несчастье, а потому вопросов не задавал, только пристально глянул в глаза барона и произнес:

– Я заплачу любые деньги, благородный Глеб, только помоги мне вернуть мне дочь и внука.

– Я уже дал клятву графу Вермондуа, старик, – нахмурился Лузарш. – Не заставляй меня повторяться.

Драган де Муши остался во дворе, чтобы обсудить с купцом свои проблемы, а борон де Руси, раздраженный неуместной просьбой, прошел в дом, где столкнулся в дверях с шевалье де Сен-Валье. На лице благородного Бернара ликование было написано столь яркими красками, что Глеб слегка оторопел.

– Свершилось! – вскинул руку к потолку Сен-Валье.

– Это ты о чем? – не понял его барон.

– Она пришла к нему сама этой ночью, – понизил голос до шепота Бернар. – Хотя, конечно, без моего участия в этом деле не обошлось.

– Да ты пьян! – сообразил, наконец, Глеб.

– Причем еще с вечера, – охотно подтвердил Бернар. – А в трезвом виде я никогда бы не решился ей об этом сказать.

Речь шла о княгине Марьице, это Лузарш уяснил. Он другого не мог понять, чему так радуется благородный Бернар и по какому случаю пьет вот уже сутки напролет. Конечно, провансалец человек легкомысленный, способный на любой самый безрассудный поступок, но прежде он обделывал свои сомнительные дела на трезвую голову.