Старик
Шрифт:
Т а н я. О страшном говоришь, а - не страшно.
З а х а р о в н а. Я не о страшном, а про любовь.
Т а н я. Жалко тебе было его?
З а х а р о в н а. Кого?
Т а н я. Ах! Землемера, конечно.
З а х а р о в н а. Ревела. Молода ещё была, жалостлива. Наше бабье дело жалостливое - назначено нам мужиков любить, ну, и любим. Иной раз - не любовь, а казнь, ну - иначе нельзя! Одного - жалко, другого - боязно, третий - хорош удался, всех и любишь.
П а в е л (в двери, сзади Девицы). Опять ты, старая ведьма, разговоры эти завела? А тебе, Татьяна, не стыдно? Ну - погодите!
(Исчезает.)
З а х а р о в н а (шутит). Ой, напугал! Во всех углах он, как нечистый дух. Опять про это! А - про что мне? Я - неучёная, кроме своей жизни, ничего не знаю...
Т а н я. Меня стыдит, а у самого любовница в городе.
Д е в и ц а. Сами стыд творят, а нас судят за это.
З а х а р о в н а. Спит бродяжка твой?
Д е в и ц а. Лежит.
Т а н я (Девице). Ты гадаешь?
Д е в и ц а. Это как? На картах?
Т а н я. Я не знаю - на картах, по руке...
Д е в и ц а. Что ты, барышня, это грех! Я ведь не цыганка.
Т а н я. А как же давеча Софье Марковне гадала?
Д е в и ц а. И не думала!
З а х а р о в н а (тревожно). Это они так - беседовали...
Т а н я. Неправда! Мне сама Софья Марковна сказала. Вы что-то скрываете от меня...
З а х а р о в н а. Ну, полно-ка, господь с тобой! Что от тебя, умненькой, скроешь? Ты сама обо всём догадаешься.
С т а р и к (вышел на крыльцо). О чём беседа?
З а х а р о в н а. Бабьи погудки, курицы да утки, как коров доить, как парней любить...
С т а р и к. Стара ты будто для шуток этих.
З а х а р о в н а. Я смолоду шутливо живу.
Т а н я. Что он тут распоряжается? Удивительно!
С т а р и к. И девицу не хитро учишь, слышал я речи твои поганые...
З а х а р о в н а. Девушка не цыган, зачем ей хитрость? Ей не лошадями торговать...
Т а н я. Ты что тут распоряжаешься, скажи, пожалуйста?
З а х а р о в н а. Ты бы, строгий, рассказал нам чего-нибудь...
С т а р и к. Я до сказок не охоч.
З а х а р о в н а. А ты - правду!
С т а р и к. Правда - не забава.
(Сходит с крыльца, остановился, поглядел в небо, идёт вдоль решётки сада.)
Т а н я. Противный какой! Распоряжается, как дома...
З а х а р о в н а. Танюша, поди, милая, спать, а? Пора уж!
Т а н я. Не хочу!
З а х а р о в н а. Ну... принеси мне шаль, а то - холодно старухе! Сходи, Таня, пожалуй!
Т а н я. Ладно... лиса!
(Ушла.)
З а х а р о в н а (тихо Девице). Ну - как же?
Д е в и ц а. Уж больно много сулите вы...
З а х а р о в н а. Кто это - мы? Кроме меня, и знать ни душа не будет.
Д е в и ц а. А - барыня? Она тоже просила об этом.
З а х а р о в н а (испуганно). Просила? Полно-ка!
Д е в и ц а. Да уж так!
З а х а р о в н а (беспокойно). Ах, ты, господи... Послушай, ведь в этом счастье твоё... Ты слушай меня, старуху...
П а в е л (выходит из кухни). Не слушай её, молодых слушай!
Д е в и ц а. Молодым верить погодим.
П а в е л. Пойдём в сад со мной?
Д е в и ц а. Боюсь я тебя.
П а в е л. Чем я страшней других?
Д е в и ц а. Кудряв больно.
П а в е л. Идём, ну?
Д е в и ц а. Что ж, можно...
З а х а р о в н а. О, господи... И ничего не можешь, ничем не помешаешь...
С т а р и к (идёт, заглядывая в сад). С кем это она?
З а х а р о в н а. С хозяйским сыном.
С т а р и к. Мм... Лошадь! Чего не спишь?
З а х а р о в н а (вставая). А ты?
(Старик, не ответив, присел на лавку под окнами. Захаровна, сердито посмотрев на него, ушла в кухню.)
М а с т а к о в (в окне). Антон!
С т а р и к (вздрогнул, но не встал, не обернулся). Чего?
М а с т а к о в. Что же будет?
С т а р и к (не глядя на него). Сотряс я твою жизнь, Гусев, во прах сотряс, а?
М а с т а к о в. Чему радуешься, подумай!
С т а р и к. Ты - года гнездо каменное строил себе, а я - в один день всё твоё строение нарушил!.. Кто сильнее - ты, богач, аль я - бездомный бродяга, кто?
М а с т а к о в. Чего тебе надо, чего? Неужели только казнить меня?
С т а р и к. А ты вот тресни меня по голове, сверху-то тебе ловко это...
М а с т а к о в. Подумай - около меня до трёх тысяч человек кормится...
С т а р и к. И тебя не будет - прокормятся! Народ хозяина найдёт!
М а с т а к о в. Я - значительный человек...
С т а р и к. Это - в людях. А перед богом - значителен?
М а с т а к о в. О том богу судить, а не тебе.
С т а р и к. И не тебе тоже.
М а с т а к о в. Чего ты хочешь?
С т а р и к. Дай подумаю... потом скажу. Вон - приятель твой идёт, пьяница этот...
Х а р и т о н о в (заспанный, измятый, идёт из сада, увидав издали Мастакова в окне). А я прилёг вздремнуть в беседке, да и - того. Вдруг слышу голоса... м-да... Открыл глаза, гляжу на часы, а уж около полуночи! Стало быть, я здесь ночую...
(Мастаков исчез.)
Х а р и т о н о в. Вежливо! (Присел на крыльцо, позёвывая.) Ну, что же, старче, ходишь, бога хвалишь, кур воруешь?..