Чтение онлайн

— Если хочешь, я сам всё сделаю.

— Не надо, — отвечает Светозара. — Чем быстрее справимся, тем лучше.

Мы вдвоём начинаем поливать огнём всё вокруг. Снег тает, вода тут же превращается в пар, а он снова замораживается, уносясь по ветру. Горит одежда на мертвецах, их волосы, плавится кожа. Постепенно некогда живые существа превращаются в чёрные головешки.

Мы могли бы этого и не делать: ночью трупоеды должны растаскать тела. Однако, всё же лучше закончить начатое: ни одна лошадь не должна достаться нашим врагам. Мы не оставим им ни кусочка мяса. Пусть едят тех лошадей, что пока ещё живые стоят в их стойлах.

Кочевники любят своих животных — это всем известно. Только у них скоро закончатся запасы зерна и копчёного мяса, если уже не закончились. Награбить в этом княжестве у них ничего не получилось: люди всё унесли в леса.

У них не остаётся другого выхода.

Им придётся есть своих скакунов.

Когда это произойдёт, посмотрим, на что способна конная армия, оставшаяся без коней.

Настало время разобраться с предателем.

Никогда в своей жизни я не мог подумать, что мне доведётся побыть маленькой пернатой пернатой птицей. После возвращения в свои землянки, мы заметили воробья, наблюдающего за нами, так что я перенял силу Всеволода Длинноухого.

Этот человек может видеть тысячей глаз по всему княжеству, обладая девятой ступенью. Мне же столько не нужно: достаточно подчинить всего одного снегиря и перевезти клочок бумаги, привязанный к лапке.

— Что ты видишь? — спрашивает Светозара.

— Землю внизу, — говорю. — Так странно.

— На какой высоте ты летишь?

— Выше деревьев. Я ощущаю себя птицей, самой настоящей! Я прямо сейчас машу крыльями, представляете! Ощущаю, как напрягаются перья, как развевается хвост. А ещё я очень маленький, даже тонкая ветка может выдержать мой вес.

— А человеческими глазами ты в этот момент можешь смотреть? — спрашивает Никодим.

— Да, в любой момент.

Чтобы проверить, как это работает, я отстраняюсь от птицы, и вхожу обратно в своё тело. Здесь нет совсем никаких ограничений. Я могу смотреть либо своими глазами, либо птичьими, либо одновременно, при этом два разных образа смешиваются. Всё равно, что смотреть на дно реки, и видеть на его фоне отражение неба.

— Я могу сам махать крыльями, — продолжаю описывать свои чувства. — Но это не обязательно. Я могу приказать птице лететь куда надо, и она сама всё сделает, останется лишь иногда смотреть её глазами, чтобы проверить, не случилось ли чего неожиданного.

— Сможешь дотянуться до крепости Длинноухого? — спрашивает Егерь.

— Думаю, да. Я ощущаю, как связь между мной и птицей слабеет, но медленно. Из-за того, что я веду всего одну, то смогу дотянуться хоть до самого Новгорода.

— Это хорошо. Было бы здорово проверить, чем там занимается Волибор. Давненько от него вестей не было.

— Обязательно попробую, но сначала долечу до предателя.

Светозара обладает очень сильным боевым умением — огнём. У Никодима тоже полезный навык. Тем не менее они оба завидуют возможности побыть птицей. Почувствовать каково это — оторваться от земли и взмыть в небо. Человек — земное создание, ему незнакома высота. Ему никогда не понять, каково парить над землёй без каких-либо опор, кроме крыльев.

— Всё, как только отобьёмся от кочевников, строим деревянного голубя, — произносит Никодим.

— Кого? — недоуменно спрашивает Светозара.

— Это такая деревянная птица, её Архит Тарентский нарисовал. Знаешь такого?

— Нет.

— Он во времена Платона жил. Этого-то знаешь?

— Ты мне своим Платоном все уши прожужжал, — недовольно бурчит Светозара.

— Так вот, Архит нарисовал деревянную птицу, которая летает на пару. Грубо говоря, она пердит и летит.

— А нам-то что с того?

— Эта птица достаточно большая, чтобы на ней поместился человек. Наливаем в неё воду, нагреваем, а потом сталкиваем эту птицу с горы. Если философ не ошибся, то она должна пролететь сотню саженей запросто.

— Звучит слишком сложно. Гораздо легче наловить летающих духов и посадить их в мешок.

— Это тоже можно, — отвечает Никодим.

Пока друзья откровенно завидуют, я порхаю и получаю наслаждение от того, что меня больше не связывает притяжение земли. Будучи маленько птицей, сам воздух ощущается по-другому. Он больше не лёгкий и податливый, как его ощущает человек. Для птицы он густой и плотный. Взмахивая крыльями сверху вниз, ощущаешь его всем своим естеством. Я будто не лечу, а скольжу вдоль потоков ветра.

— Наслаждайся в последний раз, — замечает Светозара. — Может быть, ты больше никогда не получишь такую силу.

— Мы же не убиваем Длинноухого, а опускаем его до красной ступени. Позаимствовать её всё ещё можно будет.

— Да, но неизвестно, останется ли он живым надолго без своих сил. Это же эпоха безумия, забыл? Кто-то обязательно захочет стать новым князем вместо него. Позавидуют его положению и прикончат, чтобы получить его место и земли.

— Так было при безумце. Это Юрий Михайлович не следил как сменяются князья в его землях. Подать собирал и всё на этом. Пока я остаюсь главой Новгородских земель, ни один человек, убивший предыдущего князя, не станет князем. Вместо этого он отправится на плаху за убийство.

— Не совсем хорошее решение, — замечает Никодим.

— Почему ты так считаешь?

— У нас появляется очень много людей с большими ступенями, и многие из них хотят стать князьями. Все двадцать лет они просто убивали предыдущих князей и сами становились ими. Но если им запретить это под угрозой смерти, то они наверняка захотят убить тебя.

— Или уйдут в соседнее княжество заниматься этим.

Чем дальше я лечу, тем сильнее удаляюсь от самого себя… Очень странно находиться одновременно в двух местах. Пока моё сознание находится в птице, нет ощущения, будто я контролирую совершенно другое живое существо. Всё выглядит так, будто это и есть я. Клюв, лапки, перья — всё моё.