Старовер
Шрифт:
Так наступила поздняя осень. Алексей почти не виделся с Ириной. Восьми часовые увольнительные по приказу полковника Удинцова сократились вдвое. Зачастую Алексей приходил на квартиру к Ирине измученным с единственным желанием поесть и вздремнуть пару часов. Женщина тихо страдала и порой её всё чаще посещали мысли: «А может быть, надо было простить Анатоля? Ведь он не виноват в смерти сына… Мальчика унесла пневмония…Анатоль всё осознал и раскаялся… Что с ним теперь стало?»
Покуда Ирина томилась в Омске, Анатоль с увесистым саквояжем в руках, в наряде простого мещанина покинул Тобольск. Он погрузился на судно, шедшее вниз по Иртышу до Омска, старался держаться незаметно и не привлекать к себе внимания. С этим судном многие состоятельные жители Тобольска перебрались в Омск, под крыло Верховного правителя в надежде обрести там покой и уверенность в завтрашнем дне.
Анатоль без приключений добрался до Аристово, от прислуги он узнал, что хозяйка перебралась в город, причём не одна, а с молодым соседом-офицером. Анатоль тотчас понял: сей сосед – Алексей Вишневский. И незамедлительно нанёс визит Анастасии Васильевне.
Родственница приняла повесу холодно, впрочем, Анатолий и не рассчитывал на тёплый приём.
– Отчего вы так странно одеты, Анатоль? – поинтересовалась хозяйка.
Гость усмехнулся.
– Видите ли, дорогая кузина, Белый Тобольск доживает последние дни. То, что пишут в омских газетах: «превратим город в непреступную крепость» – сплошная ложь и пропаганда. Красные, словно саранча, сметают всё живое на своём пути. Поверьте, их не остановить! Единственное спасение – бегство. Пока, что под крыло генерала Семёнова в Даурию.
Анастасия Васильевна округлила глаза.
– Но помилуйте, Анатоль! Что за речи в моём доме? Слышал бы вас мой сын!
Анатоль при упоминании сына оживился.
– Да, кстати, а как поживает Алексей Дмитриевич?
Анастасия тотчас уловила подвох в словах родственника.
– Послушайте, Анатоль, – ледяным тоном произнесла она. – Не сомневаюсь, что вы прибыли в наши края, дабы повидаться с женой. И узнали, что она покинула имение…
Анатоль сморщился, как печёное яблоко.
– От вас ничего не скроешь, любезная кузина…
Анастасия сделала глубокий вдох, а на выдохе произнесла, словно судья приговор осуждённому:
– Вы сами виноваты, что Ирина оставила вас. Ни одна женщина не сможет мириться с постоянными изменами мужа. Тем паче, что ваш сын скончался. Это тяжёлый удар для женщины…
Анатоль жестом прервал речь Анастасии.
– Прошу вас, не касаться этой темы. Потеря сына для меня также тяжела, как для Ирины. К тому же матушка почила в Бозе…
Анастасия кивнула.
– Так вот, – тем же судейским тоном продолжила она, – Ирина – единственный близкий человек, который у вас остался. Найдите её и увозите в Забайкалье.
Анатоль растерялся, ибо не ожидал подобных слов от Анастасии.
– Неужели вы на моей стороне? – удивился он.
– Нет, я – на стороне своего сына. И считаю, что он не должен иметь связь с замужней женщиной. Тем паче, которая рано или поздно простит своего мужа. И поэтому я дам вам адрес квартиры, которую снимает мой сын в городе.
Анатоль начал рассыпаться в благодарностях. Анастасия резко прервала его и указала на дверь.
– Неужели вы не предложите мне чаю? – обиделся кузен.
– Увы, нет… Прощайте!
Анатоль обиженно хмыкнул и с саквояжем в обнимку направился из гостиной к лестнице, ведшей с бельэтажа к выходу.
Анатоль сел в наёмный экипаж, на котором прибыл из города в Аристово и предусмотрительно не отпустил его восвояси. Через несколько часов по ухабистой дороге, размытой осенними дождями, он вернулся в Омск. Ямщик прекрасно знал город и быстро доставил барина по нужному адресу. Анатоль вышел из экипажа, щедро расплатился с ямщиком и остановился подле парадного подъезда в некотором смятении.
«А что, если Ирина не простит меня? А ведь кузина абсолютно права: кроме неё у меня никого нет… Все эти женщины, с которыми я изменял жене, не стоят и её мизинца… Господи, я так давно не волновался…» – размышлял Анатоль.
Наконец, он решился войти в подъезд. Бдительный консьерж поинтересовался: куда? к кому?
Наконец Анатоль стоял под квартиры с номером десять. Под номером красовалась картонная табличка. От руки каллиграфическим почерком на ней значилось: «Ирина Григорьевна Аристова, Алексей Дмитриевич Вишневский».
При виде имени Вишневского Анатоль ощутил укол ревности. Усилием воли он успокоился и дёрнул за шнурок звонка – за дверью послышались шаги. Затем дверь приоткрылась – в проёме появилась миловидная горничная в накрахмаленном переднике.
– Вам кого, сударь? – спросила она.
Анатоль тщился вспомнить имя горничной, но безуспешно.
– Я хотел бы видеть Ирину Григорьевну Аристову.
И тут горничная вскрикнула:
– Господи, барин!!! Анатолий Михайлович?! Вы ли это? В таком-то виде не признала вас, прощенья просим…
– Могу я пройти?
Горничная распахнула дверь – Анатоль вошёл в квартиру.
– Кто там, Даша? Что случилось? – послушался голос Ирины из гостиной. Горничная молчала, многозначительно поглядывая на барина. – Даша! Кто там пришёл?
Наконец, Ирина отложила вязание и вышла в коридор. Своего мужа она смогла бы узнать в любом виде, хоть в наряде бедуина.
– Господи… Анатоль… – испуганно пролепетала она.
– Да, это я, Ирина… здравствуй…
Анатоль приблизился к жене. Даша, решив, что в семейных делах – третий лишний – ретировалась в кухню.
– Как ты нашёл меня?
Анатоль взял руку жены и поцеловал её в ладонь… От прикосновения мужа Ирина невольно ощутила волнение.
– От прислуги ничего нельзя утаить… – неопределённо ответил он, решив умолчать о том, что именно Анастасия Васильевна дала ему новый адрес жены.
– Да… ты прав… – пролепетала Ирина.
– Угостишь меня чаем? – настойчиво попросил Анатоль.
– Сейчас распоряжусь…
– А где Вишневский? – совершенно спокойно поинтересовался супруг.
Ирина смутилась.