Чтение онлайн

Двоих повалила

бойцов дочь Гьюки

и еще брата Атли

изранила тяжко,

отсекла ему ногу, —

пришлось унести его.

И другого воителя

в Хель отправила,

сразив наповал

твердой рукой.

Воспели потом

ту битву великую;

бились отважно

отпрыски Гьюки,

Нифлунги стойко,

до смертного часа

мечами разя,

рассекали кольчуги,

шлемы рубили,

рьяно сражаясь.

Утро и полдень

прошли в сраженье,

вечер настал,

и ночь миновала, —

было все поле

залито кровью;

восемнадцать легло

воинов вражьих,

два сына Беры

и брат ее тоже.

Атли был гневен,

но все же молвил:

«Страшно взглянуть —

мы в этом виновны!

Тридцать нас было

смелых бойцов:

одиннадцать стало, —

тяжек урон наш!

Нас пятеро было —

по смерти Будли, —

двое в Хель уж давно,

и двое убиты.

Со многими связан

родством я, не скрою, —

но от родни

счастья не знал я!

Покоя не ведал

с тех пор, как женился:

губила ты родичей,

дом разоряла,

сестру ввергла в Хель,[612] —

вот худшее горе!»

«Как можешь ты, Атли,

снова корить меня!

Ты сгубил мою мать

и сокровища отнял,

племянницу смерти

предал голодной.

Смешно, что сам ты

счеты затеял!

За все твои беды

славлю богов я!»

«Жены этой гордой

горе умножить

вам, ярлы, велю, —

я хочу это видеть!

Гудрун заставьте

горько печалиться,

видеть я жажду

великую скорбь ее!

Заживо Хёгни

взрежьте ножом,

вырвите сердце, —

вы так должны сделать!

На крепкой веревке

вздерните Гуннара,

к змеям швырнув его,

подвиг свершите!»

«Делай как хочешь!

Готов ко всему я,

бесстрашным я буду, —

бывало и хуже!

Защищались мы стойко,

пока были силы,

но слабеем от ран

и сдаться должны мы!»

Бейти промолвил,

Атли приспешник:

«Хьялли возьмем мы,

а Хёгни не тронем!

Пусть умрет нерадивый,

на смерть обречен он;

не долго протянет

прослывший ленивцем».

Страх охватил

котла хранителя,[613]

был он труслив,

в бегство пустился;

клял их ссоры,

скорбел о трудах своих,

о жребии тяжком, —

свиней он жалел

и обильную пищу,

к которой привык он.

На повара Будли

нож обнажили;

взвыл жалкий раб,

лезвие видя:

клялся, что станет

поля унавоживать,

труд самый грязный

готов он исполнить,

он милости ждал,

молил о пощаде.

Позаботился Хёгни, —

кто так поступил бы! —

просил отпустить

раба обреченного:

«Смертные муки

считаю игрой;

зачем нам внимать

воплям несчастного!»

Был схвачен могучий —

нельзя было медлить

и воинам замыслы

откладывать злобные:

Хёгни смеяться

начал – то слышали, —

стойко терпел он

муки тяжелые.

Арфу взял Гуннар,

ветвями подошвы[614]

по струнам ударил —

плакали жены,

мужи скорбели,

кто только мог слышать;

рвал струны, Гудрун

весть посылая.

Утро не кончилось —

умерли славные,

как должно героям,

встретили гибель.

Атли был горд

победой над братьями,

мудрую стал он

корить сурово:

«Вот утро, Гудрун,

где ж твои родичи!

Ты тоже виновна

в этом несчастье!»

«Счастлив ты, Атли!

Ступай, похваляйся!

Будешь ты каяться,

с бедами встретясь!

Наследством моим

насытишься вдоволь:

не знать тебе счастья,

пока не умру я!»

«Знаю вину свою,

вижу, как мог бы

заставить тебя

забыть о распрях:

рабынь тебе дам,

дорогие уборы,

как снег серебро, —

все будет твоим!»

«Надежду оставь —

все это отвергну!

Я мир разорвать

давно уж решила;

была я неистовой —

яростной буду!

Терпела я жизнь,

пока жив был Хёгни.

В одном мы доме

вскормлены были,

вместе резвились,

в роще играли;

дарила нам Гримхильд

дорогие уборы;

как позабуду

братьев убийство!

Кто мне поможет

с ним примириться!

Жены покорствуют

мужам жестоким, —

ствол весь погибнет,

коль высохли ветви.

корень подрубишь

и падает дерево:

отныне ты, Атли,

один здесь владыка!»

Легковерен был конунг,

коварства не ждал;

обман бы он понял,

когда б остерегся.

Гудрун притворно

правду таила,

веселой казалась,

скрывая коварство;

пиво несла

для тризны по братьям,

и Атли правил

по близким тризну.

На том и конец;

наготовила пива,

грозным был пир,

горе сулил он!

Гибель потомкам

Будли готовила

Гудрун, за братьев

месть совершая.