Чтение онлайн

ВОЛОДЯ. Меня это не интересует.

НАДЯ. Почему, вы должны знать. Сначала я была учетчицей на строительстве, в этом году окончила техникум без отрыва от производства – словом, прошла большую жизненную школу.

УХОВ. Хозяйственная, хозяйственная.

НАДЯ. Больших претензий у меня нет, я вообще считаю, что ум женщины – скромность. Когда со мной знакомятся, то первое впечатление, что это – миловидная девушка с какой-то изюминкой. Хотя и говорят, что она несовременная, дикарка. Но потом начинают понимать, у нее доброе сердце… Правда, у меня один недостаток – это возраст.

УХОВ. Не такой уж недостаток, не преувеличивай.

НАДЯ. Но так за кого-нибудь замуж я бы не пошла. За мной ухаживал один маляр. У его родителей хозяйство под Тулой. Он мне говорил: "Пускай ты городская, но самостоятельная". Но я не пошла. Потому что для меня самое главное – это человек… Ну, что же это мы все о делах. Хотите, я вам потанцую? (Встала, потянулась, начала рассеянно пританцовывать. Она танцует сначала машинально, потом все более азартно, хрипло подпевая себе. В ее движениях избыток сил, природное изящество и злость.)

УХОВ (смеется, но обеспокоен). Ты не смотри, она просто так. Она и на танцы-то не ходит.

Надя устала, села на стул.

НАДЯ. Ну и все, идите.

ВОЛОДЯ. Почему? Вы так поразительно это проделали. И так похоже! И так смешно!…

НАДЯ. Господи, неужели вы сами не можете найти себе девушку, знакомитесь каким-то диким способом. Или вы так уж стесняетесь? Понравится кто-нибудь, сразу перестанете стесняться.

ВОЛОДЯ. А я, собственно, уже перестал.

НАДЯ. Или вы просто не уверены в себе, решили рубить сук по плечу?

УХОВ. Что ты болтаешь! Володя захотел с тобой познакомиться. Где он может тебя увидеть? На стройке? Туда нужен пропуск. Домой тоже так не ворвешься, здорово живешь. Как он может тебя узнать?

НАДЯ. Ну и узнал, ну и до свидания.

ВОЛОДЯ (встал). Прошу прощения. Может быть, вы разрешите к вам заходить?

НАДЯ. Не стоит.

ВОЛОДЯ. Извините за непрошеный визит.

НАДЯ. Ничего.

Володя ушел. Ухов ткнул Надю ладонью в лоб, пошел за ним. В комнате стало тихо.

Надя подошла к Лидиной кровати.

Какая дурацкая история.

Лида молчит.

Смешно, правда?

ЛИДА. Почему? Кажется, ты ему приглянулась.

НАДЯ. Ты не сердись за Кирилла. Я думаю, что так будет лучше.

ЛИДА. Может быть, лучше.

НАДЯ. И дядя так считает.

ЛИДА. Может быть, он прав.

НАДЯ. Плохого я тебе не хотела. Ты веришь?

ЛИДА. Я верю.

НАДЯ. Я хочу тебе только счастья. Может быть, я ничего не понимаю, может быть, я ничего не знаю, тогда прости меня!… Как все стало трудно. Помнишь, как мы жили в детском доме? Ты ничего не помнишь, это ужасно. Там все жили как при коммунизме. Один раз воспитатели хватились – в столовой нет корок от мандаринов.

Оказывается, старшие не едят, оставляют мандарины младшим. (Все с большим возбуждением, с тоской.) А помнишь? В коллективе плохое настроение – трубить общее собрание! Помнишь, как ты упала, у тебя было сотрясение мозга, в день нашей годовщины. Совет решил: отставить праздник! Не может быть в одном доме горе и радость. Дежурство по тишине. Бюллетень здоровья каждые три часа. Четырнадцать дней без памяти! Первое слово: "Хочу клюкву". Сообщение по радио: "Хочет клюкву". Все друг друга поздравляют. Постановление десять процентов заработка на подарок врачу. Встреча под оркестр. Помнишь, каждый месяц день рождения. Ляля, Лена, Леля, Лиля, Лида – все на букву "л", все вместе, какая разница! Говорят, у нас нет родителей. Мы дети войны, мы дети всего народа.

Вынесли знамена. Мы стоим под знаменами… Неужели этого никогда больше не будет в нашей жизни? Неужели никогда!…

Занавес

Прошло еще два года. В знакомой нам комнате признаки возросшего благополучия. Лида чертит. Надя читает. Здесь же Ухов, поглядывает на племянниц, удовлетворен.

ЛИДА (довольная ходом своей работы, болтает). Я говорю… Как правило, задачки по теории механизмов мальчишки решают девчонкам. Уникальный случай, когда, наоборот, Димка за помощью обратился ко мне. На первом курсе я перед ним преклонялась, а на четвертом поняла, что он дурак. Не в фигуральном смысле, а просто дурак. Это было для меня открытие.

НАДЯ. Не мешай.

ЛИДА. Что читаешь?

НАДЯ. "Робинзона Крузо".

ЛИДА. Нам ее во время войны читали – как он пищу себе добывал, очень было злободневно.

НАДЯ. Что-то ты развеселилась не к добру.

ЛИДА. У меня такая установка: когда солнце есть и я его вижу – мне хорошо. Мне плохо, если солнце есть, а я его не вижу. (Накрыла чертеж газетой.) Здесь ничего не трогать.

НАДЯ. Куда?

ЛИДА. Договорилась с Кириллом, куда-нибудь сходим.

НАДЯ. Втроем, или у тебя тоже пара?

ЛИДА. Какая разница, втроем, впятером…

УХОВ. В наше время это не имело значения, теперь другое дело.

ЛИДА. Между прочим, дядя, я вам давно хотела сказать. Профессор Кашкин прочитал

его работу, от восторга ходил по потолку. Он сказал, что это будет напечатано в

"Докладах Академии наук". Он сказал, что Кира закрыл целый раздел.

УХОВ. Закрыл?

ЛИДА. Закрыл – значит, исчерпал. Это хорошо.

УХОВ. Молодчина, можно только удивляться. А какие были вывихи у мальчишки.

ЛИДА. Что делать, в юности часто против чего-то протестуют, стремятся во что бы

то ни стало утвердить свою личность. Но бывали случаи, когда именно такие вот

отчаянные потом приносили человечеству пользу.

УХОВ. Побольше бы пользы, поменьше бы странностей… Какая у него жена, ничего?

ЛИДА. Ничего.

УХОВ. Как на внешность?

ЛИДА. Терпимо.

УХОВ. Все-таки какой он оказался оперативный. Сколько же времени он с ней гулял?

ЛИДА. Не знаю.

НАДЯ. Нашли тему для разговора, надоело.