Чтение онлайн

— Немедленно вам сообщу!

— Не мне, Лаврентию… Павловичу. Спасибо, можете идти…

В Москву Вера вернулась в пятницу после обеда — и прямо с аэродрома поехала в Управление НТК. Там она зашла в кабинет председателя и немного его ошарашила, сообщив о результате своего визита в Швецию:

— Валентин Ильич, вы там распорядитесь у меня из самолета пушки забрать.

— Какие пушки?!

— Сорокамиллиметровые, автоматические зенитные, производства компании Бофорс. Только они там без лафетов, лафеты шведы чуть позже морем пришлют.

— Так… а зачем мне эти пушки?

— А мы их делать будем. Мне шведы лицензию на эти пушки подарили.

— Подарили?! Пушки и лицензию на них?!

— Если честно, то пушки мне подарил шведский король — за то, что я такая красивая и умная. А вот в компании Бофорс мне подарили именно лицензию. Причем, можно сказать, бесплатно подарили.

— А можно, как я понимаю, и не говорить?

— Нельзя. Мне лицензия досталась бесплатно, и мы даже не будем делать лицензионные им отчисления, но отчисления не будем делать только если мы им продадим, причем за деньги продадим, сколько-то лафетов для этих пушек. Как раз таких, какие они на корабле уже к нам отправили. Лафеты мы им не в убыток себе поставлять будем, так что с этим все в порядке.

— А зачем шведам наши лафеты? Они что, их сами сделать не могут?

— Могут, но у них заводик кро-ошечный, они с заказами не справляются. Мы им с лафетами и поможем.

— А они свои пушки продадут… да немецким фашистам и продадут!

— Фашисты немецкие у них пушки не покупают, они уже лицензию купили и сами эти пушки делают. Могут и лафеты шведам сделать — но уж лучше лафеты сделаем мы. И себе денежек заработаем, и фашиста обездолим хоть немного.

— А зачем нам эти пушки?

— Пушка — она очень неплохая. Можно сказать, лучшее из того, что сейчас в мире делается. Но мы можем ее еще прилично так улучшить — и лучшая в мире зенитка среднего калибра будет уже у нас. И не только зенитка…

— Я уточню этот вопрос у военных…

— Уточняйте. Они уже в прошлом году или даже в позапрошлом хотели лицензию купить, но им не продали.

— А тебе продали значит…

— И мне не продали. Повторяю еще раз: мне лицензию подарили! По личной просьбе товарища короля!

— А с чего это Густав так тебя залюбил-то, что аж пушками одарил?

— А с того, что я заказ на новый целлюлозно-бумажный завод у шведов разместила. Ихний король очень, знаете ли, беспокоится о том, чтобы среди шведских рабочих безработица не случилась, а простая советская девица…

— … доктор химических наук, профессор и мой заместитель… продолжай.

— Так вот, эта самая девица обеспечивает, как оказалось, работой больше двадцати процентов шведских работяг. Ну как тут такой милашке отказать-то в пушченке паршивой?

— А где эти двадцать процентов? Что-то я их не особо наблюдаю…

— Шведы продают почти все холодильники в США, и делают эти холодильники как раз шведские рабочие. Стиральные машины и порошки, прочее всякое: работают шведы на американский вроде бы рынок, но без меня-то у них ничего не получится. И на рынок Франции, Германии, Италии и хрен знает еще кого, мне плевать, на какие рынки они сейчас вылезли. Но в Швеции из-за этого никакого кризиса не замечают, а у нас завод от Хадсона уже двести тысяч автомобилей в год производит…

— Все: понял, осознал, раскаиваюсь. А что с электрофонами? Почему только запчасти для них…

— Тупую, дешевую, но трудоемкую работу по изготовлению ящиков я переложила на Марту. Ей — от короля почет и уважение за еще пять сотен рабочих мест, нам — еще чего-нибудь. Не повезет — так хоть часть бумажного завода оплатим за счет вертушек.

— А если повезет?

— И этот завод оплатим, и еще один или даже два. Только я еще не придумала, заводы по производству чего — но у нас, слава богу, Госплан есть, там люди умные, придумают, как эти денежки бездарно промотать…

— А… а новый пушечный завод? Уже про него забыла?

— Пушечный надо делать самим, за наши собственные рубли причем, и делать очень тихо. Вы этот вопрос отдельно с Лаврентием Павловичем обсудите, а я с ребятами с Лабораторного завода… вы пушки, как разгрузите, на Лабораторный и везите сразу, я там ребятам скажу, как их можно существенно улучшить. А я, если понадоблюсь, дома буду, отсыпаться: завтра у меня по расписанию сразу три лекции…

Когда Старуха поставила перед Сашей Савельевым задачу, он возмутился: как, мне? Дипломированному инженеру?! Но на его возмущение Старуха ответила усталым голосом:

— Мальчик, если бы я хоть на секунду подумала, что это сделать просто, то я наняла бы пару бондарей. Но это сделать очень непросто, и тебе я эту работу доверяю потому, что ты успел музыке обучиться и даже слух у тебя какой-то есть.

Саша сначала это принял за издёвку. Не потому, что она назвала его «мальчиком»: Старуха довольно часто, когда уставала, так к парням обращалась, а потому, что когда-то его из музыкальной школы и выгнали «в связи с отсутствием слуха». Правда, уже в институте в мужской хор его взяли с удовольствием — это он сам удовольствия от хора не получил и вскоре его бросил, но слова Старухи показались ему обидными. Давно уже, с тех пор почти девять месяцев прошло. И оказалось, что Старуха-то действительно не «послала» его, а именно «доверила» ему эту работу!

Исследования «зарубежных аналогов» сразу показали, что изготовить барабаны, причем такие, чтобы они хорошо звучали, очень непросто. И постепенно выделенный ему заводик (который поначалу очень мало отличался — по крайней мере по оснащению — от обычной бондарной мастерской) начал обрастать станками. Простыми станками, а так же станками посложнее. И очень даже непростыми. А еще на заводе появилась электропечь для плавки латуни, гальванический цех, механический… и даже собственная станция вулканизации для выделки резиновых деталей!