Чтение онлайн

– А у него их много? – не понял Слава.

– Шестнадцать солидных трудов по филологии, множество статей в сборниках и журналах и один роман…

Прохоров даже позавидовал бывшему «зятю» – за сорок лет – так много. Он бы с удовольствием и четверть этого после себя оставил, только никогда не пробовал писать, а сейчас, наверное, уже поздно начинать.

– Вопрос о романе… – объяснил он.

– Я его сейчас перевожу как раз… – заулыбался Джон.

Он пересказал последние реплики Надин, а она его неожиданно поцеловала в щеку.

«Да у них роман… – вскипел наш герой. – Не просто он к ней пристает, а уже все срослось… Какая неприятная у него улыбка…»

И тут же опять одернул себя:

«Это же твой потомок, что ты делаешь?..»

– А русского твоего хватает? – спросил он.

И расстроился оттого, как недружелюбно у него получилось.

Но потомок, казалось, ничего не заметил, а ответил со своей обычной широкой улыбкой:

– Я говорю гораздо хуже, чем пишу, нет практики… А понимаю практически все, что слышу и читаю…

А Надин, как раз наоборот, все почувствовала и теперь в ее взгляде сквозило осуждение.

– А ты читала? – спросил наш герой, надеясь исправить положение.

Спросил по-английски, помня, что девушка по-русски знает, видимо, только «Здравствуйте, спасибо и до свидания».

Почему-то это произвело на нее впечатление и она опять заулыбалась…

Хорошо так заулыбалась…

– Еще нет… – Джон мне сказал, что это интересно, но я еще не начала… Только скачала в ридер, но пока не нашла времени…

– Руки не дошли… – по-русски сказал потомок, предварительно посмотрев в телефон.

Похоже, он туда записывал местные идиомы и метафоры.

– А вы давно знакомы? – спросил Прохоров, обращаясь к девушке.

– Примерно два дня… – она посмотрела все в том же телефоне, явно на часы. – В самолете познакомились…

«Так есть у них роман или нет? – мучился теперь Слава. – Потомок ей нравится, а сам он в нее влюблен. И то и другое – очевидно… Но вот два дня для всего это сегодня мало или нормально?»

– Вы что-то хотели сказать о романе прадеда… – отвлек его от этих терзаний Джон. – Вы сами его читали?

– Нет… – сказал Слава.

И не сообразив, что еще ничего не обдумал, что он просто не знает, насколько потомки посвящены в реальную историю его и других их предков, ляпнул почти автоматически:

– Только все, что в нем описано, – правда…

И, сбежав от разговоров и вопросов, уткнулся в следующее, давно уже жгущее руку письмо.

А гости, точнее Джон, рванулись что-то спросить, но поскольку хозяин дома не отозвался, то потомок вполголоса перевел Надин его вопрос, а потом еще тише стал рассказывать ей что-то, скорей всего, содержание романа «Путешествие сквозь…»

А мы, пока они так беседуют, все-таки попробуем добраться до письма Надежды Михайловны.

По некотором размышлении автор решил не воспроизводить здесь послание ее к Прохорову.

Во-первых, я не Пушкин и не в состоянии повторить (или достойно воссоздать) прочитанное ранее, а самого письма в моем распоряжении нет. И так вон в Володином послании (тоже по памяти, что простительно) навставлял кучу скобок, что скорее мой стиль, чем его.

Но там хоть мысли, что-то получилось запомнить, а здесь…

В общем, смотри «во-вторых»…

Во-вторых, как в любом женском послании, тут больше чувств, чем мыслей, а именно второе в этом меню еще как-то мне удается передать, а первое – редко и всегда плохо…

В-третьих, тормозить движение романа бесконечными повторениями (а их там, в письме, было немало), на мой взгляд, не стоит, даже в самом конце повествования.

Поэтому дальше последует простой пересказ важного, иногда с воспроизведением настоящего Надиного текста (по памяти, поэтому не взыщите).

Писала она это письмо в начале четырнадцатого года, это Прохоров выяснил сразу, взглянув на последнюю строчку последней страницы.

Начала Надежда с того, что в тот злополучный день, когда они расстались, ничего плохого с ней не случилось.

Полиция, как и ожидалось, на взрыв тут же ворвалась в квартиру, но, поскольку не только следов этого самого взрыва, но и вообще чего-нибудь предосудительного, найти не удалось, то Надежду оставили в покое. Не извинились, правда, но она этого, если честно, и не ждала.

Наш герой долго, не поднимая глаз, сидел над этими строками, потому что понимал, что Надя прожила полгода между их расставанием и этим письмом, переживая за то, что Прохоров мучается неизвестностью – что с ней. Иначе начала бы с чего-то другого, а не с того, что могло его успокоить. И придумала, как передать письмо, скорей всего, именно с этой целью.

Только получилось в итоге, как в русской сказке – битый небитого везет. Потому что он, Прохоров, и недели не переживал, а она целых шесть месяцев (а возможно, и до конца жизни, не было ведь уверенности, что письмо попадет по адресу) мучилась – как его, бедного, успокоить…

Где бы теперь хоть посмотреть на подобную женщину, так чувствовавшую и так переживающую за своего мужчину?

Тут Слава поднял глаза, посмотрел на нынешнюю Надю.

Они сидели с Джоном рядышком, притихшие (пересказ, похоже, закончился), видно, чувствовали, что происходит что-то важное, не догоняя, в чем суть.

Взгляд его Надя встретила спокойно, не отводя глаз, видно, что-то начала понимать в том, что происходит.

И как ни странно, понимала она явно больше Джона…

Прохоров зачем-то, сам не очень соображая, что делает, кивнул ребятам, конечно, в основном ей, потом опять уткнулся в пожелтевшие бумаги.