Старый, старый футбол

Футбол давно минувших дней… Вспоминают о нем редко. Даже всезнающие футбольные статистики и те не проявляют особого энтузиазма, когда дело касается событий, скажем, шестидесятилетней давности. Это и понятно – не так уж много материалов сохранили нам футбольные архивы. И современных болельщиков больше волнует то, как сыграет «Спартак» или «Динамо» или как выступит сборная.

Но в старом-старом футболе есть немало забытых интересных страниц, страниц не только любопытных, но и поучительных. Узнав их, можно лучше понять то, что нынче происходит на зеленых полях, увидеть, как далеко шагнул наш спорт. А может, сегодняшний футбол в чем-то похож и на прежний, что-то перенял от него? Или, наоборот, что-то утратил, потерял в стремительном движении века и теперь этих малых частиц ему так недостает?…

Внушительно выглядит сейчас гвардия нашего футбола. Имена лучших игроков знает каждый мальчишка. А ведь в рядах этих гвардейцев по праву могли бы занять место и те, кто прокладывал дорогу мячу на рубеже столетий. Среди них были люди, удивительно преданные футболу, посвятившие ему свою жизнь, были целые футбольные семьи, были и выдающиеся по тем временам мастера игры. А сколько было событий, заставлявших быстрее биться сердца первых болельщиков!

Спортивные архивы действительно не богаты материалами. Но есть старые газеты и журналы, в которых можно обнаружить удивительные находки. Дополняют картину столь редкие ныне документы – футбольные реликвии прежних лет. А самое ценное, самое интересное – это, конечно, слово участников или очевидцев спортивных событий прежних времен. Благодаря всему этому и удается сейчас, после многолетнего поиска, хотя бы частично восстановить картины прошлого.

Итак, старый-старый футбол. О том, как играли, как писали о нем, как переживали за него на заре XX века.

Старый Петербург. На берегах Невы осень. Порывистые ветры с Балтики сдернули легкое туманное покрывало, все лето висевшее над городом. В прозрачном воздухе четко вырисовываются контуры далеких соборов, дворцов и памятников. Листва еще почти не тронута багрянцем и совсем по-летнему синеет Нева. Но вот балтийские ветры пригнали с моря эскадры серых облаков, застучал по крышам дождь, и не видно стало за его завесой ни купола Исаакия, ни ангела на шпиле Петропавловской крепости, свинцом отливает Нева…

Осень. Петербургская осень. Такой, по свидетельству старых газетных сводок погоды, выдалась она и в сентябре 1893 года.

Только что кончился дачный сезон. Столичные жители успели соскучиться по развлечениям. Что ждет их в Петербурге? Об этом можно узнать из газет, которые на первых страницах помещают главные объявления. Здесь и открытие театрального сезона, и гастроли заезжего негритянского танцевального трио, и воскресный обед под оркестр в ресторане Палкина за два с полтиной с персоны, и, наконец, «гвоздь» воскресной программы – состязания велосипедистов на Семеновском гиппо-циклодроме.

Место, где разместился новый циклодром, было хорошо известно петербургским жителям. Раньше "горожане собирались сюда смотреть, как щеголяют строевой выправкой браные усачи Семеновского полка. А однажды на плацу воздвигли виселицы и на помост вывели осужденных петрашевцев, среди которых находился. Достоевский. Петрашевцев помиловали, а через несколько лет на этом месте казнили народовольцев.

Позже здесь обосновался скаковой ипподром, и снова публика валом валила на Семеновский плац. А теперь вот по соседству с ипподромом, возле. Царскосельского вокзала, нашлось место и для велогонок.

«Это обширная площадь, посреди которой устроена из крупного песка гоночная дорожка, имеющая полверсты по окружности. С двух сторон – трибуны, вмещающие более 2000 мест. Над буфетным павильоном размещены ложи, числом до 25» – так описывали Семеновский гиппо-циклодром петербургские газеты.

По сути дела, это был первый «стадион» столицы. Торжественное открытие с парадом велосипедистов и молебном состоялось 29 августа. А в сентябре снова запестрели афиши: Семеновский гиппо-циклодром… Последнее состязание сезона… Велосипед против тройки… Ожидается участие знаменитого французского гонщика Шарля Террона… [1] Циклодром, циклодром, циклодром…

«С утра погода прокисла», – мрачно отмечали в своих отчетах газетчики капризы петербургского климата. Но это не смутило горожан. Как не побывать на новом циклодроме! Когда еще увидишь поединок французского чемпиона с русской удалой тройкой!

В ложах собрался весь Петербург. Масса народу толпилась у барьера. В «Обществе велосипедистов-любителей», организовавшем гонки, нашлись ловкие коммерсанты. За места в ложах они заломили цену как в императорском театре – десять рублей! Пока велосипед в моде, желающие найдутся. А простой люд постоит у барьера и за пятнадцать копеек. Таких массовых и сравнительно доступных публичных зрелищ еще не знал старый Петербург.

В два часа дня колокол возвестил о начале состязаний. Первый заезд. На старте три участника. Один из них – знаменитый конькобежец Паншин. Он показывает лучший результат, но… жетон победителя присуждается другому, тому, у которого велосипед весит меньше. Ничего не поделаешь – таковы правила! Следующий номер – бег без велосипедов на полверсты. Записалось четверо, стартовало лишь двое. Но публику эти номера программы интересуют мало. Зрители возбуждены предстоящей встречей с французским чемпионом. Шарль Террон приехал в Петербург с определенной целью: обратное путешествие в Париж он должен был совершить за рекордное время.

Вот и он. Стройный, невысокого роста человек кружит по циклодрому, элегантно раскланиваясь с публикой. Вскоре, лихо позвякивая бубенцами, выкатывает на дорожку тройка темно-карей масти. На облучке ее владелец, извозчик с Лиговки Колупаев. Тройка тоже делает пробный круг и останавливается. Кучер невозмутимо восседает, держа в руках натянутые вожжи. Всем своим видом он выражает презрение к циклистам.

Пора начинать гонку. Но что это? Французский чемпион медленно покидает круг. Оказывается, его смущает дурная погода. За ним следуют и другие гонщики. Двадцать пять верст – это не шутка!

«Господа велосипедисты струсили, может быть, просто устали», – меланхолично писали позднее газеты по поводу этой заминки.

Один храбрец все-таки нашелся. Можно начинать. Велосипедист с места набирает скорость и уходит вперед. Тройка проходит круги в ровном темпе. К половине дистанции видно, что велосипедист увеличил разрыв. Трибуны шумят. Одни желают победы спортсмену, другие – тройке. Потерял прежнее спокойствие и ямщик, с ног до головы забрызганный грязью. Он вынул кнут, и кони пошли резвее.