Чтение онлайн

— Разрешите, сердар, мне проучить этого заклятого недруга!..

Старик не успел ответить, как к середине такыра рванулся на своём сером жеребце Хаджимурад.

— Стой, — крикнул ему старший сын сердара и бросился вслед удалявшемуся скакуну. Но старик поднял руку и остановил Оразгельды:

— Он уже доскакал. Двоим вам делать там нечего.

Сердар, глядя на прыткого юношу, недовольно подумал: «У нас ведь для такого ответственного поединка есть и более надёжные ребята, чем тот, что без спроса обнажил кривую саблю перед Хабипом-пальваном». Сербаз, размахивая своей, казалось, ещё более изогнутой, чем у Хаджимурада, саблей тоже не стоял на месте. Два пальвана стремительно сблизились. Но ни у кого из них не слетела с плеч голова. Только на солнце что-то резко сверкнуло, видимо, шашки скрестились. Разлетевшиеся было всадники снова сошлись. И пять ослепительно сверкали их поднятые сабли. По сравнению с крупным усатым Хабипом Хаджимурад казался юнцом. Но этот юнец был изворотлив и каждый раз на своём стремительном коне ускользал от, казалось, неминуемого удара противника. Шашка юноши тоже часто поблёскивала над Хабипом, но пока что она не коснулась пальвана.

И всё же схватка была недолгой. Вскоре Хаджимурад всё-таки изловчился и ударил острой саблей по правой руке пальвана, и она, отрубленная почти по локоть, вместе с кривой саблей отлетела в сторону.

От второго удара враг свалился на землю. Хаджимурад понёсся к своим. Лошадь Хабипа стояла возле хозяина и обнюхивала его.

Старый вождь, напряжённо наблюдая за поединком, облегчённо вздохнул. Люди противника подобрали своего пальвана и унесли. Вскоре все они, завернув лошадей, скрылись за холмами. И ребята сердара также вернулись в село.

Тылла, обняв своих трёх младших братишек, тревожно вглядывалась вдаль. Увидев возвращающихся отца, старших братьев, Назара и, других знакомых парней, она облегчённо вздохнула, вернулась в кибитку.

В дом вошли отец и братья.

— Тылла, ты спасла наше село от врага, спасибо тебе, доченька! — сказал отец. Девушка подняла голову, будто желая о чём-то спросить. Но не спросила. Старик угадал её мысли сам:

— Я говорил с отцом Назара насчёт вашей свадьбы.

Тылла низко опустила голову и улыбнулась.

По приглашению Сазака-сердара вечером к нему пришли Меред и Хаджимурад. Хозяин дома встретил их приветливо.

Сначала сердар заговорил не о том главном, о чём собирался посоветоваться с Мередом…

— Да, и в те далёкие годы, когда мы были молодыми, подобное нередко случалось. Бывало, что мы тоже выходили один на один с недругом. Я сам раза два испытывал свои силы и ловкость этаким способом, И оба раза оказывался удачливее своего соперника. Затем этот старинный обычай стал забываться. И вот Абдулла, я полагаю, не от избытка силы и уверенности вспомнил об этом обычае: и в том, что нас победит, не был он уверен, и позорно убегать, ему не хотелось. Вот и выпустил своего знаменитого пальвана в полной уверенности, что он-то любого из наших силачей запросто одолеет. А в случае этой победы, думал Абдулла, можно вроде бы с почётом и отступить.

Сазак посмотрел на Хаджимурада:

— Я видел не раз, как ты на скаку выделывал различные смелые трюки, — мог и под животом у лошади оказаться, и в полный рост встать на её крупе, знал, что ты умеешь и мгновенно саблю обнажить… Но мне казалось, что тебе ещё рановато выходить на поединок, да ещё с таким знаменитым пальваном, как прославленный Хабип, — старик горделиво приподнял голову, — однако ты показал себя достойным защитником чести села, спасибо тебе, сынок!

Сазак видел, как Хаджимурад смущённо опустил глаза. Он немного помолчал и перешёл к другой, видимо, главной теме намеченного разговора:

— Я понимаю, друг Меред, тебе сейчас очень нелегко. Мы тоже ломаем головы над тем, как помочь твоей беде. Сесть на лошадей и направить их к границам владений Абдуллы, значит, вступить в настоящую войну с ними. Это и нам может дорого обойтись… А что если на этот раз постараться просто выкупить девушек у разбойника Абдуллы? Впрочем, если ты считаешь, что в данном случае нам следует сесть на лошадей, давай соберём односельчан и решим на общем совете.

— Сазак-ага, я согласен со всем, что вы сказали, — тихо отозвался Меред, — мне тоже не желательна гибель моих молодых парией. Конечно, лучше всего выкупить бы девочек, как это делают другие! — Чабан привстал с кошмы и узкий лучик от очага осветил его густую рыжую бороду.

— Постараемся выкупить, Меред… Я в крепость бека, конечно, не ездил, но здесь у себя немного вот собрал, — Сазак-сердар протянул Мереду небольшой узелок с серебряными монетами. — С этим узелком сразу же утром и отправляйтесь к Довлетяру-беку. Вручите ему деньги и хорошенько попросите, чтобы помог выкупить девушек. Он согласится, он найдёт с разбойниками Абдуллы общий язык, ведь и сам ягодка того же поля. А главное, что от таких дел и ему достаточно перепадает.

Если он заявит, что этих денег недостаточно для выкупа двоих, выкупайте пока одну девушку. А за вторую, скажите, сколько понадобится, пригоним скота — овец, верблюдов. Ну, а если бек скотиной брать не захочет, тогда я сам отправлюсь в нашу основную крепость и соберу необходимую сумму денег. Да теперь уже и переезжать туда время настало. Весна подходит к концу.

Каждое слово старика было по душе Хаджимураду. А Меред еле сдерживал слёзы радости, что нашёл такую поддержку. Вскоре собеседники Сазака разошлись по домам.

Два всадника выехали из песков и, миновав Келлели, спустились в низину. Впереди на гнедой кобыле ехал чабан Меред. Тяжкие мысли о дочерях не давали ему покоя. Словно желая хотя бы на мгновение избавиться от этой невыносимой тяжести, чабан тряхнул головой и огляделся по сторонам. Травы уже успели подсохнуть, были жёлтыми и ломкими. Кончалась весна и приближалось лето со своим беспощадным зноем.

Совсем невдалеке среди редких деревьев виднелась крепость бека. Около неё — ничего такого, что могло бы насторожить приезжих. Чабан снова погрузился в свои горькие размышления.

Всадники приблизились к селу Гызганлы, расположившемуся совсем рядом с крепостью бека. Вблизи села люди занимались прополкой. Завидев всадников, они сначала остановились в недоумении, а поняв, что это мирные ездоки, успокоились. Один из пропольщиков узнал Хаджимурада. Меред невесело приветствовал дехкан. Многие уже знали о несчастье чабана Мереда и старались ни о чём не спрашивать.

Ездоков встретил разноголосый лай собак. От сарая, от приземистого шалаша, от старой кибитки — отовсюду повыскакивали самые причудливые собаки — без ушей, без хвостов, совсем маленькие щенки и огромные кобели. Старик в жёлтой шыпырме — остроконечной шапке мехом внутрь, отогнал собак и поздоровался с чабаном Мередом и его спутником.

Всадники подъехали уже к самой крепости. По углам её виднелись сторожевые вышки. Стены крепости, кажется, нависали над всадниками. Они приблизились к воротам, в их просветах виднелось множество кибиток, прижатых одна к другой. Вошли во двор. Навстречу им выскочил слуга бека, крупный, горбоносый мужчина, с неприятным, словно сверлящим тебя, взглядом. «Не похож на туркмена», — подумал Меред. А слуга, подавая угощение, произнёс на ломаном туркменском языке: