Чтение онлайн

Блич спортивный парень, тренируется. Правда, если честно, всё же гигиена не на высоте. Лобок бреет, иначе уже совсем как-то птеродактиль будешь. Но не мешало бы и мыть почаще. И трусы по четыре дня не носить. Но как ему скажешь?

Большая проблема сегодняшней вечеринки: все три именинницы между собою дружат, но круг общения у каждой разный, и придут те, кто друг друга на дух не выносит. Так бы никогда и не пересеклись, как только здесь. Почти сто процентов вероятности, что будет драка. Не между пацанами, а между девками. Агрессивные все стали.

Наверное, описывать современную молодёжную тусовку в понятиях представителя уже совсем другого поколения не совсем корректно. Я и не стану. Если бы автор сошёл с ума и появился на похожей вечеринке, то крайне бы всех там застремал. Непредвзятое представление о подобном событии можно составить из Ютуба, там иногда выкладывают.

Та вечеринка ничем не отличалась от сотен похожих, и описание подробностей было бы скучным и весьма вульгарным. Но для Капитолины всё сразу пошло не так. Во-первых, её парень опоздал на час. И она к его приходу уже успела изрядно выпить. Во-вторых, он пришёл конкретно на понтах. На понтах – объяснить сложно, слишком до фига обозначает.

Рассказывает Капитолина.

«Ну, в общем, стал выкобениваться, показывая при девках своё доминирование в паре. То прицыкнет, то дурой пытается выставить, когда о походе в клуб рассказывает. По мне, ну хоть сколько доминируй, хоть по морде бей, но ведь не при подружках же! Это же наше личное. Ты вот чпокаться со мной при них не будешь же, а ведь по сути то же самое. Когда ты меня наедине обзываешь и унижаешь, наша игра исключительно для нас двоих. Интим. Да, у нас такой стиль общения, и что? Но они-то при чём тут? Они подумают, что мы в ссоре или что я для тебя полное говно. У них другие понятия.

Всё бы ещё ничего, но произошёл совсем дикий момент. После такого некоторые дуры вообще жизнь самоубийством кончают, и я их понимаю. Он листал в моём смартфоне летние фотки, которые переслала подружка. Зачем-то взял и открыл избранные. И вперился взглядом в Бибера. Ну и что, если нравится – почему не имею права? И тут же вопрос: Что за чухан? – Джастин Бибер. Не узнал, что ли? – Должен я разных пидоров узнавать.

И тут случилось. И так уже алкоголя много, да ещё его поведение по отношению ко мне стало нетерпимым. И я ляпнула: “Сам ты…” И осеклась. Как так можно? У них же вся психика построена на тяжёлом отрицании этого. Такой галимый кринж. И при девках! Обзац. И Джастин-то этот – пенсионер для тех, кому тридцаха, но мне нравится. А как он может среагировать? Он и не может по-другому, сама вляпалась. Ой, только можно дальше не буду описывать?

Спасибо, что только один раз ударил. Но сказал такое. Короче, я в трансе была, отвлекла меня одна из именинниц, вернула к жизни: “Слышь, ты пореже мечи ликёр, не одна. Ликёра мало. Хочешь, иди водярой нажрись”. Бычка, бля.

Увидела потом довольную рожу Дашки. “Ну что, отшипперилась?” Самой-то Дашке не с кем шипперить, никому не нужна. Если её кошка когда-нибудь ей рожу расцарапает – ей пойдёт; не такой бледной курицей будет. Сука».

Ещё Капитолина помнила, как девки помогли ей выйти на воздух. И так она непонятно сколько так стояла, опустив голову и отключившись от проблем. Реально сильно была пьяна. Её шатало и мутило, она не совсем чётко воспринимала расстояния до предметов. Попыталась сесть на лавочку, но, не рассчитав высоту, ударилась спиной. В голове была пустота. Даже не парень волновал её в этот момент, а торжественная злорадная улыбка подружки, которая выразила лицемерное сочувствие. Конечно, Дашка завидует, ведь рядом с ней нет даже какого-нибудь прыщавого задрота.

Сколько Капитолина дизморалила саму себя, она не помнит. Но вот наконец с силой подняла голову: дома влетит, но уже завтра. Её отец больше не устраивает истерики. Зарплата у него мизерная, не то что раньше. Родители вернулись с дачи – значит, он пьяный. Тошно на душе – не передать.

Капитолина встала с лавочки и побрела в сторону дома. Их район вообще-то не самый безопасный: очень много безработных, наркоманов и алкоголиков. «Вот взял бы сейчас кто-нибудь да изнасиловал», – мелькнула мысль. Но она лишь так подумала…

В следующем дворе около подъезда издалека была заметна компания молодых парней. Источник опасности. Она инстинктивно стала прижиматься к противоположному дому, обходя компанию по дуге и стараясь ступать по возможности ровнее и твёрже. Там собираются поклонники рэпа. Флейва местная. Флексят по ритму. Могут неласково зазвать: «Ешкере, чикса!» Но её не заметили. Сейчас поворот на улицу, там светло. Дальше уже её двор.

Перед подъездом заметила высокого мужчину с седыми волосами, который, очевидно, вышел покурить. Кто-то незнакомый, раньше у них во дворе его не видела. Посмотрела ему в глаза. Строгий и уверенный взгляд.

«Хворостовский», – про себя решила Капитолина.

На самом деле на Хворостовского он был не похож, у мужчины был только прямой пробор и длинные пряди почти белых волос чуть ли не по плечи. Но такая причёска сама по себе встречается довольно редко. Хворостовского любила бабушка Капитолины, частенько слушала, и у неё в комнате висел постер с ним. Так что Капитолина с детства привыкла его разглядывать.

Подойдя к подъезду, чуть отклонилась в сторону мужчины, намереваясь ненароком прикоснуться к нему. Просто без задних мыслей, а почему бы и нет? Но тот отстранился, сказав: «Поаккуратней». Ей ударил в нос тонкий запах парфюмерии. Достаточно изысканный, Капитолина его знала. Весной на двадцать третье февраля такую туалетную воду подарила её старшему брату жена. «Брит» от Burberry. Ей очень нравился элегантный и строгий акцент, она нарочно прижималась к брату, чтобы его обнюхать.

И тут ей в голову пришла идея. А что, если этот мужчина её и изнасилует? Ну и пусть, что старый, зато какой элегантный! Не воняет потом и несвежими трусами, как большинство мальчишек из её компании. Вспомнила слова брата: «Взгляд у тебя, сестричка, прямо хоть очки тебе на минус десять выписать», – и подняла глаза на мужчину, улыбнулась. Правда, с подтёкшей косметикой взгляд был уже скорее как у совсем дешёвой дамы, какие обитают на местном автовокзале, но тут уж…

Мужчина зашёл за ней следом в подъезд. «Начнёт приставать, сопротивляться не буду», – подумала Капитолина. Подошла к лифту и, когда мужчина оказался рядом, нажала кнопку вызова. «Тебе на какой?» – спросил мужчина, когда она прижалась спиной к стенке в дальнем углу грузовой кабины. Голос был низкий и приятный. «Всё равно!» – сказала с вызовом и присела на корточки. На самом деле она хотела рассмотреть мужчину снизу. На нём были темно-синие джинсы и короткая чёрная ветровка. Одного взгляда между ног достаточно, чтобы понять, что там довольно много даже в спокойном состоянии. У неё резко и похабно заныло внизу живота. Ну что, дядя, будем действовать или нет?

Подняла на него мутный взгляд. В его лице что-то азиатское, выражение очень волевое. Взгляд даже не строгий, а какой-то суровый. Как именно должен выглядеть суровый взгляд, Капитолина толком не знала; но, наверное, как у него. Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд. Потом мужчина демонстративно нажал кнопку шестнадцатого этажа. «Ты точно хочешь со мной прокатиться? – спросил металлическим голосом. – Какой твой этаж?»

«Валяйте! – сказала Капитолина. – Прокати нас, Петруша, на тракторе. И до лесенки нас прокати». Эту песенку тоже пела ей ещё в раннем детстве влюблённая в Хворостовского бабушка. Правда, там по-другому как-то, но слово «лесенка» присутствовало. «Ну вот. Сейчас с дяденькой попробую. Если он не трус».