Чтение онлайн

«Вон ты куда, аффтар. Знакомо. Но по этому поводу как раз папаша Мюллер мрачно сказал Штирлицу: “А в подоплёке-то одна суть: простая и понятная, человеческая суть”. Он и это тоже имел в виду», – вклинивается в изложение интерактивный читатель.

Новый хозяин учил её правильно сервировать стол. И с тем же усердием – удовлетворять разные его потребности. Он был ею вполне доволен, давал денег, покупал хорошую одежду, косметику, бижутерию и не возражал, когда она всё свободное время тупо проводила перед телевизором за просмотром бесконечных мыльных опер и популярных базарно-скандальных телешоу. И не сильно, без фанатизма пробовал на ней кое-что, что считал любопытным из нашей Темы.

А потом он неожиданно умер. Какая-то мутная история. И вот тут Марине уже повезло конкретно. Наследники оказались очень порядочными людьми и не стали выкидывать её на улицу. Догадываясь, чего она натерпелась за несколько лет с их родственником, чей характер они испытали на себе в детстве, наследники предложили ей из всего полученного и поделённого полюбовно большого наследства однокомнатную квартиру в ближайшем Подмосковье. Вот это настоящая удача! Говорят, у того человека была целая пачка свидетельств права собственности на недвижимость; тогда как раз начиналось время стремительного ценового роста московских и подмосковных квартир.

Марина могла попасть и ко мне. Связей с тематическим миром она не порвала. Она нашла кого-то, кто выступил в роли своеобразного сутенёра. А может, просто находил прикол в том, чтобы сдавать её в аренду верхним. Дико звучит для кого-то? Но только не в отношении той, которая сама хочет быть в этой роли. «Сдать в аренду» – для неё это развлечение: почувствовать нового хозяина, сравнить. Не подумайте о таких плохо. Не подумайте плохо и обо мне, я её «в аренду» не взял. Но познакомился и пообщался.

В жизни она совсем не была такой уж робкой и застенчивой девушкой, как может показаться из рассказа. Наоборот, очень даже скандальной бабой, причём довольно самоуверенной. Я был свидетелем одного эпизода. Как-то заехала во дворе на газон тогда ещё милицейская машина, след остался. Вышли двое с автоматами. Так она их так бесстрашно охаяла, что они опешили и даже извинялись, что для людей их профессии несвойственно. Какой-то характер есть, иначе она до сих пор жила бы в трёхэтажке около завода.

Марину можно понять, если представить себе, что она человек из более далёкого прошлого. Она всё воспринимает, как столетия назад. Она там осталась в своём развитии. Она, как и наши предки, физически понимает, что такое голод. Удар розги. Унижение, которое надо терпеть, потому что законы и обычаи ставят одних членов общества выше других. А дальше на… можно класть остальное. Иголка в попку. Пинок. Грубый окрик. Взрослый хозяин. Это всё там.

Там, где так научились за поколения. Там, где с этим согласны.

Там, где без этого в себе не уверены.

Там, где на этом строится всё дальнейшее.

И где есть, как бы протест… нет, не по сути процесса, его-то как раз все одобряют. А вот так – по количеству. Заслужить двадцать ударов ремня вместо тридцати и воспринять как достижение в самосовершенствовании под началом верхнего. И испытать удовольствие.

Вы знаете, мне это неинтересно. Ну вот предельно скучно! Мне не нужна такая нижняя, которая по-человечески не состоялась и представляет собой только тело, тупо реагирующее на раздражители. Мне нужны личность, борьба и протест… И – доминирование с преодолением.

Марина не стала нижней. Ни случайно, ни закономерно. Она родилась ею.

Не почувствовав никакого интереса, я не предпринял в отношении неё никаких действий, которые имели бы физический сексуальный контент. Только разговоры «за жизнь», но зато пристрастные. Очень скудный словарный запас у неё. Речь без каких-либо красивых, запоминающихся деталей, односложная. Все подробности для рассказа честно наскрёб по сусекам сам, частично используя воспоминания о ситуациях из личного и чужого опыта, которые хоть сколько-то были похожи на то, что удалось уложить в логическую канву. Чтобы построить эмоциональные и смысловые мостики, не упуская разрозненной фактуры. Надеюсь, мне это удалось.

Фетиши – мощный мнемонический механизм околосексуальных смыслов. Те, кто читает не первый мой рассказ, отметили, что я уделяю повышенное внимание трусам и шортам. Да, есть такое. Не совсем личное; всего лишь поиск универсальных эротических смыслов для большинства читателей. Интерактивные читатели, которые через рассуждения доплывут до описания конкретного случая с полутематической девушкой, такими фетишами меня привлёкшей, получат ещё одну иллюстрацию того, как фетиши могут затмить рациональное.

БДСМ насквозь пронизан фетишами. Самыми разными.

В XIX веке фетиши были, естественно, другими; это мы знаем, например, из образа пресловутой Венеры Захер-Мазоха. Не только меха, но много чего там было другого. Но не имеет смысла обращаться к давно минувшему. То, что давно прошло, не актуально. Фетишист потому так и называется, что привязан к реально существующему предмету; а его фетиши чаще всего созвучны эпохе, в которой он живёт. Тогда были меха и кружевные панталоны, сегодня – нечто иное вроде латекса и стрингов, а для кого-то так вообще – грязные потные кроссовки. Не будем осуждать людей за то, что им свойственно. Фетиши эволюционируют; способность человека их иметь остаётся неизменной.

A propos, Захер-Мазох. Если у интерактивного читателя есть время разбираться очень глубоко в тематике мазохизма – отсылаю к беспримерному по глубине философскому произведению великого Жиля Делёза. С моей точки зрения, Делёз – самый выдающийся мыслитель ХХ века, его работы ещё только предстоит осознать потомкам. Человек, заставивший переосмыслить Канта и Фрейда. Философ высочайшего уровня. И не надо комплексовать, если кому-то он будет труден. Я вот не комплексую, что понял далеко не всё. Надо стараться быть понятным большинству интерактивных читателей, поэтому у нас инструментарий попроще. Но – к теме.