Статьи о литературе

Горькие и толстые

Горький полностью изменил само понимание эпопеи своей Жизнью Клима Самгина. До него в крупных произведениях, описывающих значительный период времени и важные события истории, с героями наблюдалась проблема сумбура. Авторы вводили максимально возможное число персонажей из разных общественных классов. В свою очередь, читателю приходилось, часто с трудом, вникать в эту палитру красок. И далеко не всегда это было интересно и легкочитаемо.

Горький же поступил проще и разумнее. Будущий основатель соцреализма ввёл в эпопею моновидение. Он поставил фоном – и это было впервые в мировой литературе – главного героя, а основной сюжетной линией – социальную жизнь, историю страны. Причём персонаж этот почти полностью лишён свойств. Однако писатель сделал это так тонко и психологично, что у читателя нет ощущения, что, во-первых, он листает хроники или учебник истории или, во-вторых, читает роман о каком-то недочеловеке, черты которого и описать-то невозможно.

Да, Клим Самгин – никакой, он тот самый человек без свойств, который чуть позже, после Горького, станет серьёзным объектом изучения в ряде литературных направлений. Именно потому, что таких людей очень много в действительности и они только и делают в жизни, что наблюдают, не принимая участия ни в чем. Но зато Самгин рассказывает нам все самое важное.

Алексей Максимович отправляет своего главного героя именно туда, где происходят важнейшие события страны на стыке веков, и именно через восприятие Самгина мы черпаем информацию о русской революции 1905 года, о Ходынке, о Первой мировой и т. д. Самгин переживает, радуется и страдает, размышляет, а мы, как читатели, волнуемся о нем и его товарищах, а не о стране в целом.

Горький с Самгиным, этим пустым, но очень наблюдательным человеком, проникает повсюду. Глазами этого "шпиона" мы видим жизнь, быт и хозяйство совершенно разных людей. Более того, мы узнаем, о чем они думают, что им интересно, что они любят и что их раздражает. Мы проникаем в деревенские дома, усадьбы, городские квартиры. Прогуливаясь по площадях и улочкам, посещая различные заведения, слышим, о чем говорят люди, что их волнует. И мы верим этому. Потому что это правда. Потому что эта информация до нас мастерски донесена. Но не все так умеют.

Гораздо хуже получилось у Алексея Николаевича Толстого в Хождении по мукам. Тупо, прямолинейно, даже пошло. Разумеется, это вкусовщина, моя личная вкусовщина, поэтому я никоим образом не призываю сейчас же закрывать произведения Красного графа или, хуже того, выбрасывать или сжигать их. Нет конечно же. Да и безусловно, что, прочитав мою графоманию, этого никто не сделает. Я в этом уверен и именно эта уверенность позволяет мне писать такие "гадости" про великого советского писателя. Так что простите мне мою вкусовщину, ну не люблю я эпопеи Алексея Николаевича. Не верю им. Но, с другой стороны, у Толстого есть, на мой взгляд, свои преимущества, о которых будет сказано чуть ниже.

Тем не менее, никак А. Н. Толстой не прикрыл или не смог прикрыть тот факт, что он описывает историю государства. Нет той самгинско-горьковской тонкости восприятия и передачи информации и чувств. Даже в Петре Первом, тоже вполне себе эпопее, мы наблюдаем людей у церкви, требующих старой веры. Именно в тот момент чтения, кстати, лично я перестал верить Алексею Николаевичу. Потому что так, как он описал, не бывает. Ну не появляются староверы только потому, что каким-то людям не понравились нововведения Никона и они решили поныть на эту тему на улице. Старой веры, мол, хотим. Проблема гораздо тоньше и глубже, и начинать её раскрытие нужно было с выяснения причин, по которым сам патриарх пошёл на известную реформу. Но Красному графу это было не очень интересно, видимо, да и, с другой стороны, религиозная тематика в молодом советском государстве была не в тренде, мягко говоря. Поэтому автор Буратино в двух словах показал, как, по его мнению, возникло движение староверов. Но примерно так же лаконично и бессодержательно он показывает и все остальное, в том числе монархистов, анархистов, эсеров и всех остальных. Та же Аэлита у него вышла намного более живым и реалистичным персонажем.

При всем при этом конечно же нельзя не отметить величие Алексея Николаевича как разностороннего и талантливого человека. Ведь создать произведения, которые одинаково сильно могут понравиться как детям и подросткам, так и взрослым, может далеко не каждый писатель (до него этим мог похвастаться лишь Пушкин). Да, Горький – основатель соцреализма, но А. Н. Толстой – основатель советской литературы вообще. Более того, он определил и дальнейшее жанровое развитие этого искусства в СССР. Научная фантастика, столь любимая советскими читателями, с шедеврами Ефремова, Стругацких, Емцева и Парнова и многих других немыслима без пионерных творений Толстого в этом направлении. Далее, детский жанр как литературное направление в СССР – тоже исключительно его заслуга. То же касается и исторического романа,который так широко и грандиозно был раскрыт как жанр именно Алексеем Николаевичем.

Ну а в 30-40-е годы произошли события, которые многим журналистам и литераторам дали повод замахнуться на лавры зачинателя жанра эпопеи Льва Николаевича (хотя многие возразят, ведь таковым был Гюго, или хуже того, Гомер). Логика была примерно следующей: великому Толстому и не снились такие события, потому быть эпопее намного круче, чем Война и мир, никак иначе.

Но эти журналистики и писатели-фронтовики забыли (или, о Боже мой, не знали?), что для создания действительно хорошего произведения мало просто обладать связной речью (мыслью?) и запасом слов, нужно быть ещё и мыслителем, моралистом, психологом. Все эти качества были у великого старца и у Горького.

И ещё важно то, что в качестве примера фронтовики взяли почему-то именно Красного графа. Партия настояла или настолько высок был авторитет этого человека в писательской среде? Очень нерациональный выбор.

Хотя, с другой стороны, история знает страницы и похлеще. Взять, скажем допушкинские и догоголевские времена, когда знать зачитывалась редкостной мутью, об авторах которой и вспоминать не хочется. Но пришёл Белинский и объяснил нам, что такое хорошо и что такое плохо в литературе, то есть расставил все по своим местам. И именно с тех пор мы любим Пушкина, Лермонтова, Гоголя, да и вообще ворвались в мировую литературу. Спасибо тебе, Виссарион. Мы очень мало тебя благодарим, к сожалению.

Но вернёмся к теме Второй мировой и выбору Красного графа в качестве эталона. Ведь именно поэтому вместо шедевров о войне мы получили сотни тысяч замаранных страниц бесполезной для литературы (но не для истории) информации. С другой стороны, нельзя не признать, что события были настолько жуткими и бесчеловечными, что ни о какой эпопее речи быть не могло. Ну как создавать роман о высоте человеческой души, подвигах, красоте и любви, если применительно к тем годам даже слова такие произносить стыдно?