Чтение онлайн

Это был его дом. Дом парня, которого я любила.

Я демонстративно отвернулась и поднялась по лестнице на наше крыльцо, чтобы впустить друзей внутрь.

Мама сидела на диване. У нее в волосах было очень много заколок, по крайней мере четыре, на ней была рубашка, которую она стащила из моего шкафа. Я не возражала. По правде говоря, я не была шмоточницей. Разбор подержанной одежды из благотворительного центра не сильно развивал во мне желание к шоппингу.

Против чего я возражала, так это против того, что она читала книжку с полуголым пиратом на обложке. Эта вещь сейчас была незаконной. Должно быть, она получила ее от кого-то в бесплатной столовой, где была волонтером. В этом месте было полным-полно безработных женщин, распространяющих свою пассивно-агрессивную контрабанду под носом у Милиции нравов.

– Привет, детка. Привет, ребята, - сказала мама, едва пошевелившись. Она не взглянула на нас, пока не дочитала страницу, затем сделала закладку на том месте и встала. Я промолчала по поводу книги, хотя, скорее всего, мне следовало сказать, чтобы она не приносила этот хлам домой. Очевидно, это делает ее счастливой, и это лучше, чем чтение на крыльце, что она иногда делала, когда чувствовала особый порыв к непокорности.

– Привет, мам.

Она шумно поцеловала меня в щеку, в то же время обнимая моих друзей, прежде чем отпустить нас делать домашнее задание.

Мы вытащили наши большие тяжелые книги и погрузились в механический мир вычислений. Это была ужасная работа (я ненавижу математику), но мы с Бет договорились не бросать ее. Прошел слух, что в следующем году у девушек не будет математики, так что мы страдали с немым возмущением.

Сочувственно улыбнувшись моему выражению, мама похлопала меня по голове и предложила сделать нам всем горячего шоколада. Я пошла за ней в кухню, испытав некоторую досаду. Она снова забыла полить свой фикус, и он жалобно повис. Я наполнила стакан из раковины и полила его.

– Плохой день?
– осмелилась спросить она. Она раскладывала шоколадную пудру из голубой банки с изображением восхода на этикетке в четыре чашки. Продуктовая компания Horizons принадлежала правительству, и у нее все мы получали наш продовольственный паек.

Я облокотилась на кухонную стойку и почесала пятку о пол, продолжая думать о двух новых похищениях, контрабанде. Пустом соседском доме.

– Все в порядке, - соврала я. Я не хотела пугать ее рассказами о Мэри Как-то-там, и я все еще не хотела ругаться с ней из-за книги. Она ненавидела, когда я напоминала ей о правилах. Иногда она могла быть не совсем адекватной.

– Как на работе?
– я сменила тему. Ей не платили в бесплатной столовой, но мы все равно называли это работой. Так ей было лучше.

Она не пропустила моей оговорки, но никак этого не показала и принялась рассказывать о Мисти Какой-то-там, встречающейся с парнем Келли Как-то-там из старшей школы и... я не стала утруждать себя пониманием. Я просто кивнула и только улыбалась. Ее энтузиазм был заразителен. К тому времени, когда чайник засвистел, я почувствовала себя гораздо лучше.

Она как раз потянулась за кружками, когда кто-то постучал в дверь. Я пошла открывать, думая, что это миссис Кроули из дома напротив пришла навестить маму, как делала это каждый день.

– Эмбер, подожди...
– Страх в голосе Бет заставил меня остановиться и повернуться обратно к гостиной. Бет стояла на коленях на диване, положив руку на занавеску. От ее и без того светлого лица отлила вся краска.

Но было слишком поздно. Мама отодвинула засов и открыла дверь.

На нашей лестнице стояли двое солдат из Милиции нравов.

Они были полностью экипированы: темно-синие бронежилеты с большими деревянными пуговицами и брюки, которые были заправлены в начищенные ботинки. На нагрудном кармане, чуть выше аббревиатуры ФБР, был изображен самый известный в стране символ - американский флаг над крестом. У каждого из них была табельная черная дубинка, рация и пистолет на поясе.

У одного из солдат были короткие каштановые волосы, посеребренные сединой у висков, в уголках рта собрались морщинки, что делало его старше своего возраста. Его долговязый товарищ нетерпеливо провел по своим рыжим усам.

На меня накатило разочарование. Где-то в глубине души я надеялась, что одним из них будет он. Эта слабость всегда проявлялась во мне, если я видела форму, и я ругала себя за это.

– Мисс Лори Уиттмен?
– спросил первый солдат, не глядя ей в лицо.

– Да, - медленно ответила мама.

– Мне нужно увидеть какое-нибудь удостоверение личности.
– Он не потрудился представиться, но на его именном значке читалось "Бэйтмен". У второго - "Коннер".

– Какие-то проблемы?
– в ее голосе был некий оттенок язвительности, на который, как я надеялась, они не обратили внимания. Бет подошла ближе ко мне. Я почувствовала, что рядом с ней стоит и Райан.

– Просто покажите ваши документы, мэм, - раздраженно сказал Бэйтмен.

Мама отпрянула от двери, не приглашая их войти. Я закрыла собой дверной проем, стараясь не выглядеть такой маленькой, какой себя ощущала. Я не могла позволить им обыскивать дом; у нас было очень много контрабанды, чтобы это сошло нам с рук. Я склонила голову набок, и Бет вернулась обратно к дивану, пряча любовный роман, который читала мама, под подушки. Мои мысли понеслись к остальным вещам, которые были у нее: книги в неподобающих мягких обложках, старые довоенные журналы, маникюрный набор. Я слышала, что даже моя любимая книга "Франкенштейн" Мэри Шелли уже занесена в список, а она как раз первой лежала на моей тумбочке. Нас не должны были инспектировать сегодня; нас уже проверяли в этом месяце. Мы все забросили.

В груди, словно от зажигалки, вспыхнуло пламя. Потом я услышала, как бешено забилось сердце. Давно я не испытывала подобных ощущений.

Бэйтмен пытался заглянуть мне за спину, но я закрывала ему обзор. Он поднял брови в осуждении, и моя кровь закипела. За последний год присутствие Милиции нравов в Луисвилле - и оставшихся городах США - увеличилось в десятки раз. Казалось, им больше нечем заняться, и беспокойство граждан стало для них приоритетом. Обиженная, я старалась стоять спокойно. Глупо быть невежливой с Милицией нравов.

На улице были припаркованы две машины: голубой фургон и машина поменьше, похожая на старую полицейскую патрульную машину. На боку у каждой была эмблема ФБР. Мне не нужно было читать девиз ниже, я и так знала, что он гласит: "Единая страна, единая семья". Он всегда вызывал во мне небольшой всплеск неадекватности, потому что моя маленькая семья из двух человек не была больше полноценной.

Кто-то сидел на водительском кресле автофургона, а другой солдат стоял снаружи на тротуаре перед нашим домом. Я увидела, как открылась задняя дверца фургона и из него на улицу выпрыгнули еще два солдата.