Чтение онлайн

Ведж оставил его стоять. Прошло всего несколько месяцев после того, как Дойнос вошел к нему в первый раз. Тогда он точно так же каменел, вытянувшись во фрунт. И как тогда, лицо Мина ничего не выражало, а взгляд упирался в переборку у Веджа над головой. Ан-тиллесу показалось, что дюрастил вот-вот треснет.

– Что надо?
– нелюбезно поинтересовался Ведж.

– После размышлений я пришел к выводу, что мое предыдущее намерение обосновано, сэр. Я хочу официально подать прошение об отставке. Это единственное, что я могу сделать.

Ведж подождал, но Мин не собирался ему помогать.

– Почему?

– Своими действиями я опозорил подразделение и несомненно положил конец своей летной карьере, Я хочу… я думаю, лучше уж самому» все закончить, не причиняя больше беспокойства вам или эскадрилье.

Да, и как в первый раз, Мин прятал мысли и переживания за непроницаемой маской, чтобы не сорваться при посторонних, и взвешивал, проверял, уточнял каждое слово.

– Извини, - сказал Ведж.
– Я прослушал окончание речи. «Все закончить», так? А дальше?

– Не причиняя беспокойства вам или эскадрилье, сэр.

Антиллес вздохнул. Он нагнулся, расшнуровал правый ботинок, стянул обувку с ноги и водрузил на стол.

– Ты тоже, Дойнос. Правый ботинок. Ставь рядом. Совершенная идеальная маска слегка перекосилась, из-под нее выглянул растерянный, одинокий и несчастный пацан.

– С-сэр… я не понимаю.

– А что тут понимать? Выполняй приказ.

Когда на столе, потеснив инфочипы, красовалась пара ботинок, Ведж уселся в кресло и задрал ноги на столешницу.

– Присаживайся, лейтенант. И ноги на стол. Это приказ.

Так они и сидели, два офицера, друг против друга, разглядывали друг друга и молчали. Первым не выдержал Мин.

– Сэр, у меня сложилось впечатление, что вы несерьезно отнеслись к моему рапорту.

– Ты умрешь от изумления, узнав, насколько серь-езно я к нему отношусь. А теперь, лейтенант, произнеси свою речь с самого первого слова. Не стесняйся, давай, ты же ее наизусть зазубрил. Она начинается словами: «своими действиями я опозорил».

– Вы издеваетесь!

– Нет, проверяю теорию. Видишь ли, лейтенант, я считаю, что в глупой ситуации невозможно произнести вызубренный текст, поэтому буду говорить вместо тебя, - Ведж принялся загибать пальцы.
– Ты принимаешь всю ответственность за свои проступки. Ты мужественно собираешься в одиночку общаться со следователями, лишь бы уберечь эскадрилью. Ты даже принес извинения. Как ловко ты делаешь себе укол обезболивающего, чтобы ничего не чувствовать, когда твои друзья и сослуживцы начнут говорить то, что они о тебе думают. Щеки Дойноса вспыхнули. Мин вскочил на ноги.

– Я пришел сюда не для того, чтобы вы делали из меня посмешище…

– Сядь!
– рявкнул Ведж.

Мин от неожиданности повиновался.

– Ноги на стол, - голос Антиллеса не становился мягче.
– Живо.

Мин нехотя выполнил распоряжение, щеки его по-прежнему были пунцовыми.

– Так-то лучше. А теперь попытаемся обойтись без речей. Я хочу слышать твои настоящий голос. Начинай.

Губы Дойноса шевелились; пилот беззвучно ругался. Потом он сказал: - Я пришел, чтобы подать в отставку.

– Потому что так хочешь или потому что должен?

– Потому что лучше и безопаснее катапультироваться до того, как напорешься на торпеду.

– Занятный оборот в свете последних событий. И кто эта торпеда?

– Расследование инцидента на Кидриффе. И, если так можно выразиться, вы, сэр.

– Я собираюсь вышибить тебя из армии?

– Совершенно верно, сэр. Вам придется.

– Я не давал разрешения говорить за меня, лейтенант. Но давай предположим, что за меня поработают следователи, а я пальцем о палец не ударю. Почему тебя выгонят?

– Потому что я преднамеренно выстрелил в товарища по эскадрилье… в капитулировавшего противника… в… в кем бы она ни была, - Мин вдруг осип.
– Хотя мне запретил старший по званию офицер.

– В ангаре ты утверждал, что не помнишь, как стрелял. Ничего не помнишь о тех секундах, когда развернул машину и запустил протонную торпеду. Что, память вернулась?

– Никак нет, сэр.

– Так откуда тебе известно, что ты стрелял преднамеренно?

Мин хмурил брови. Потом: - Я… я… можно, я спущу ноги со стола? Я чувствую себя глупо.

– Нельзя. Тебе полагается чувствовать себя глупо. Чтобы неповадно было заговаривать мне зубы приготовленными заранее и отрепетированными речами. А можно тебе обдумать ответ.

Дойнос благоразумно внял совету. Попутно он сделал несколько глубоких вдохов; краска медленно сходила с его скул.

– Я решил… что это было преднамеренно, потому что… я часто думал о том, как поступлю, если увижу в рамке прицела предателя. Я всегда стрелял.

– Ну наконец-то! А теперь, основываясь на воспоминаниях, скажи, ты преднамеренно выстрелил в офицера Нотсидь?

– Я не знаю.

– Ты преднамеренно нарушил приказ старшего офицера?

– Не знаю!

– Хорошо. Я намерен списать происшествие на случайное срабатывание торпедного аппарата. Так оно и останется в архиве, пока следствие не выяснит противоположного.

– А если все раскопают, я пойду под трибунал.

– Возможно. Но могут ведь и не раскопать. Откуда нам знать? Но следователям придется довольствоваться моими объяснениями, потому что других нет, а значит, за карьеру можешь не беспокоиться. Когда-нибудь в далеком будущем наступит мирное время, когда в армии будет столько пилотов, что выгонять их будут за один чих, Но этого благословенного времени ждать еще очень долго.