Стая
Шрифт:
Не боялась, не удивилась. С ним так бывало. Знала: сегодня он ее измучает. И удовольствие для нее будет, но потом, позже, после того как самого отпустят эмоции. Когда кровь кипеть перестанет. Может быть, второй раз. Если сейчас не очнется…
Как-то улучив момент, когда Денис остановился, чтобы дыхание перевести, Юля распахнула сильнее белоснежную рубашку. Прижала к рельефной груди нетерпеливые ладони. Обвила его, обняла. И когда он снова резко двинулся, стиснув ее плечи, обрушиваясь на ее рот жадным поцелуем, впилась ему в спину.
Хоть и короткие у нее ногти, но Шаурин прочувствовал. Словно протрезвел и очнулся. Не в один миг, конечно. Но двигаться стал медленнее, перестал вбиваться в нее в судорожном отчаянном ритме. Медленнее…
— Волосы не убрала, будешь лохматая, — выговорил с трудом, потерся о ее припухшие губы своими. На слова не хватало дыхания.
— Убрать? — Тяжело вбирала в себя воздух.
— Не надо, — сгреб в ладонях шелковистые пряди, сжал у корней, — не надо.
Мягко коснулся губами виска, уткнулся в волосы, глубоко вдыхая из запах. Сердце еще бешено колотилось, тело мелко дрожало.
Тяжело опустил руки на ее плечи, прижался ртом в крепком поцелуе. Крепком, но спокойном, чуть шевельнув губами, раскрывая ее губы. Потом ослабил натиск, стал целовать легче и нежнее. Соскользнул пальцами к молнии и оторвался от Юли, чтобы стянуть с нее платье.
— С ума сойти… — пробормотал с усмешкой, небрежно бросая его на пол, — черные чулки, черное белье… я чуть все не пропустил.
— Угу, — кивнула Юля с улыбкой.
— Пойдем в ванную. Умоешься? — Хотелось целовать ее лицо, чувствовать чистую кожу — косметика раздражала.
— Умоюсь. Конечно.
— Иди ко мне… скорее…
— Иду, — забралась к нему на колени и довольно усмехнулась тому, как нетерпеливо Денис сдернул с нее полотенце. Всегда дразнила его, оставляя на себе что-нибудь из одежды, или в полотенце заворачиваясь.
Почти безвольно поддалась сильным рукам, когда Шаурин, приподняв ее за ягодицы, усадил на себя. Легко приняла его тяжелую пульсирующую плоть и сразу напряглась. Снова прикусила губу, на короткий миг задерживая дыхание. Но уже не от тех первых смешанных ощущений, как на кухне, почти неприятных, а от острого возбуждения, — когда каждое движение пронзает изнутри электризующей вспышкой.
Обняв Дениса, качнулась вперед и прижалась всем телом, выдавая свое жгучее желание прерывистым дыханием. Пока только дыханием.
А ему и не нужно было слов и страстных криков. Даже стонов не надо слышать, чтобы понимать всю полноту переживаемых Юлей ощущений. Изучил ее за это время. На вкус. На ощупь.
Хотел и дальше брать ее для себя. Как собирался, как думал, — от своего первого толчка и до последнего ее спазма. Быть в ней, все чувствовать — любое изменение, каждый отклик нежного тела. Наслаждаться…
Но не брать ее так яростно и бешено, как на кухне. Тогда забылся совсем, реальность потерял. Как в пропасть летел, а Юля с такой покорностью приняла его надрыв, что очнулся сразу. Пришел в себя, словно вписался с размаху во что-то мягкое, как губка или вата, вмиг впитавшее его надломленные эмоции. А теперь не хотел торопиться. Хотя пока ждал Юльку в спальне, чуть головой не тронулся. Не мог уже терпеть. Это темные страсти, бушующие в нем, улеглись, а сексуальное желание, напротив. Теперь оно каждую клеточку тела заполнило, в груди костром горело и низ живота сводило судорогой.
Это сейчас Юля еще сдерживается. И двигается медленно, выравнивает ритм, ловит его. Приподнимается и опускается осторожно, подстраивается. Наблюдает за собой и за ним.
Обнял ее, согревая. С жадностью погладил по спине. Провел языком по ее приоткрытым губам и скользнул во влажную глубину рта. Юля приостановилась, увлекшись поцелуем, стиснула его бедрами. И изнутри его сжала. От этого сам застонал.
Тело ее немного остыло после душа — кожа прохладная, влажная на плечах и шее. Но сейчас его Юля разгорячится. Возбуждение достигнет своего пика. Внутри у нее станет невозможно горячо и мокро, ее кожа поменяет запах, будет пахнуть сексом. И все вокруг пропахнет сексом — желанием, возбуждением. Воздух станет тягуч и сладок. Комната наполнится их страстными звуками. Его девочка перестанет сдерживаться, будет страстно и беспрерывно стонать. Свободно, как дышать.
В объятиях не стал ее долго не задерживать, отстранился, придержал на расстоянии выдоха. Так тело открыто и свободно для ласк, не скованно его руками, как обручами. Так можно каждое мелкое подрагивание видеть и под пальцами ощущать. И своей кожей чувствовать, чуть прижимаясь.
Гладил по плечам. По животу. Тепло и нежно касаясь ладонями, так чтобы ощущать мурашки и едва уловимое напряжение мышц. Убрав волосы на одну сторону, целовал шею. Влажно — грудь. Ласкал языком. Не мог оторваться, пока не вылизал каждый сантиметр нежной плоти.
Там, где соединялись их тела, чувствовалась влага. Юля не двигалась, но сжималась изнутри от нестерпимого желания сделать это. Кажется, вот-вот и почувствует сладостные спазмы. Но Денис не позволял, теперь крепко прижав ее к себе за талию. Не хотел, чтобы она кончила быстро. Хотя чувствовал, как судорожны стали ее движения, а каждый стон словно вымучен. И сам дышал тяжело. И голова кругом. Но вот эти минуты самые сладкие — перед оргазмом, — когда душа наизнанку, и все нутро, все существо женское. Нет тяжести и противоречий, нет воли. Есть только обнаженные чувства, голая потребность друг в друге и одно на двоих удовольствие. Один источник. Один импульс. Одно понимание.
Юля поняла его намерение — поерзала недовольно.
— Не могу уже… — В горле пересохло. Как только умудрилась выговорить.
— Не нравится?
— Мало тебе?.. Мне еще пару комплиментов тебе отвесить?
— Ложись.
Опрокинул ее на спину, раздвинул бедра, глубже ее раскрывая. И входя в нее глубже, сковывая руками любое движение, с каждым резким толчком доводя до наивысшей точки наслаждения. Пока не разлетится. Не рассыпется. Пока не унесет его за собой.