Стая
Шрифт:
— И то хорошо. Муженек на месте осесть не думает?
Таня на миг замерла, прекратив резать яблоки на дольки.
— Пока нет.
— Слушай, у них огромная организация и здесь на месте около сотни СМУ. Зачем ему мотаться в Тобольск? Или куда там он катается?..
— Последний раз в Тюмени был.
— В Тюмени?
— Да, газопровод прокладывают.
— Газопровод?.. Интересно… — вкрадчиво произнес брат. — А может тебе к нему устроится? Будешь с ним вместе в командировки ездить.
— Кем?
— Кем-нибудь. Зато муж под присмотром. — Денис пожал плечами и сел на соседний стул. Хрустнул долькой яблока.
— Думаешь пора за ним начать присматривать? — легко спросила Таня. На лице мелькнула тень, оставив в глазах грусть. Не понравилось, куда клонил брат. И с чего он вообще это взял? Ей ни разу не приходило в голову, что у мужа могла быть любовница, даже думать об этом было неприятно и больно. Зачем Борису любовница? Никогда Таня не подозревала его в измене, верила на слово, не выискивала ничего, не выспрашивала. Доверяла. Они по любви встречались, по любви женились…
Нахмурившись, Таня откинула упавший на глаза локон. Волосы у нее за лето очень отросли, сегодня она завила их в кудри и прихватила на затылке шпильками. Но пара завитков выбились из небрежно сколотого пучка и никак не хотели держаться в копне густых темных волос. И такая она забавная была с этими кудрями, сестра. Красивая, хотя кукольной красотой не могла похвастаться. Обычные черты лица: небольшой нос, средние губы, упрямый подбородок. Но глаза… Глаза у нее как два озера — голубые и бездонные. Потому и считал Денис Таню красивой, — вся душа в них отражалась. Не было в Татьяне открытой сексуальности и шарма, и хватки, чтобы мужики при виде нее штабелями укладывались. Но порядочность и доброта бесконечно очаровывали. Таких людей, как сестра, Денис больше в жизни не встречал. Не представлял, что может сломить ее веру в хорошее. Вот и старался интуитивно, а иногда и намеренно, немного приземлить ее, напомнить, что жизнь — не сказка, и бывают в ней разочарования. Чтобы потом, когда оно, разочарование, коснется ее, не сильно ранило.
Перед глазами снова всплыло лицо той пьяной бабы, которая чуть не сбила его с ног в дверях популярного среди местных выпивох магазина. Кажется, в носу все еще стоял омерзительный запах, которым от нее разило. Свою мать он давно не видел и видеть не хотел, но знал, что Таня с ней встречалась, несколько раз. Непонятно только — зачем?.. Где она была, мать, когда они так нуждались в ней? Известно, где…
Денис помнил трудное для отца время, когда у Тани был переходный возраст, и нужно было разговаривать о многих интимных вещах. Не зная, как подступиться к юной дочери он подкладывал ей журналы, в которых рассказывалось, откуда берутся дети. Не было этой «матери», когда Таня страдала от первой любви, не радовалась та успешному окончанию школы дочерью, поступлению в ВУЗ и всему тому, чем умиляются все нормальные родители. Это делал отец. За двоих. Можно бесконечно перечислять чего она не делала, но в столбце «что сделала» стоял только один пункт — «дала жизнь». Но и за это Денис ее благодарить не собирался.
На ум сразу пришли Юлька и Наталья. Какие трогательные и правильные отношения можно было наблюдать меду ними. Юля льнула к матери, Наталья отвечала ей нежными прикосновениями и поцелуями, разговаривала и держалась с ней на равных, что было поразительно. Именно поэтому Денис сдержал свое возмущение и раздражение, когда Наталья начала задавать неудобные вопросы. Только истинное понимание глубины и искренности ее мотивов удержало его от резкости. Она — мать и именно так, по-настоящему, по-матерински, беспокоилась за дочь, переживала.
Но вот чего понять не мог, так это мотивов сестры. Словно одна фальшивая нежная встреча сможет заслонить одиночество всех предыдущих лет. Полнейший бред. Собственная мать для него — предатель, не имеющий права на реабилитацию. И ни Таня, ни кто-либо другой никогда не смогут убедить его в обратном. С некоторых пор Таня оставила свои попытки поговорить на эту тему, в противном случае обязательно возникал нешуточный скандал, воздвигающий между братом и сестрой стену гробового молчания как минимум недели на две, а то и больше. Слава Богу, после возвращения из армии Таня думать о подобном забыла.
— Всегда пора, — размыто ответил Денис на вопрос сестры.
— Нет, подожди — Таня снова отвлеклась от своего дела и подняла на брата блестящие глаза: — Ты намекаешь, что у Бори может быть любовница? — понизив голос, почти шепотом спросила она. Напрасно. Споры в соседней комнате не утихали, при всем желании слов Татьяны было не разобрать.
— Ни на что я не намекаю. Это ты сказала, а не я.
— Ну что за разговоры? — Таня отбросила нож и встала со стула. Смела очистки со стола в мусорное ведро.
— Я ничего такого не говорил, заметь.
— Я допускаю, что лет через пятнадцать брака у него может появиться любовница…
— То есть, ты все-таки допускаешь эту мысль…
— Нет же! Не выворачивай мои слова наизнанку!
— Вы чего тут засели? — появилась Нина и прервала разговор. — Танюш хватит. Тебе дай волю, и ты не остановишься. Пойдемте к столу. — Нина взяла блюдо с фруктами.
— Прекращай эти намеки! — шикнула Таня на брата, прежде чем отправиться вслед за Ниной.
— Да я и не начинал, — отнекивался Денис, приобняв сестру.
— Не спорь со старшими, — шутливо приказала она и попыталась ущипнуть Дениса за бок.
— Таня! — ускользнул брат, недовольно одернув сестру.
— Как ты с женщинами спишь День Алексеич? К тебе же притронуться нельзя. — Таня шлепнула мужчину по руке.
— Открою тебе секрет. Это не я с ним сплю, они со мной.
— Да? Это что-то меняет?
— Это меняет все.
— Надо же. Какой интересный у тебя подход к постельным отношениям.
— Само собой.
Дверной звонок не позволил Денису сесть за стол.
— Вадиму открою, — бросил Тане и встретил друга крепкими медвежьими объятиями.
— Хорошо, что нарисовался. А то совсем обнаглел, забыл всех на свете, — сразу начал отповедь Вадим.
— Работы по горло.
— И что теперь? Ее всегда по горло. И не у тебя одного.
— Признаю свою вину, меру, степень, глубину… Вы и в субботу работаете? — спросил Вадима.