Чтение онлайн

Понятно, отметил про себя Симбирцев, опасается, что дошли до меня вести о его похождениях. Решил, что наказывать буду. Вот и боится – а это хорошо. Страх – оружие полезное, если применять его с умом. Только не все же на кнут опираться. Еще и пряник нужен.

Симбирцев поманил его к себе, заставил склонить голову и прошептал на ухо:

– Человечек мне нужен надежный. По важному делу нужен. Справишься?

Арап распрямился с готовностью, почти по-военному (хотя почему «почти»? – был он раньше офицером, служил во внутренних войсках) чеканя каждый слог, сказал:

– Так точно, справлюсь.

Симбирцев знаками прогнал охрану. Нечего их посвящать в такие тонкости. Не для того он их при себе держит.

– Тогда сделай так, чтобы Туз заснул и не проснулся. Сделаешь?

На смуглом лице Арапа не отразилось ничего.

– Сделаю, – кивнул он.

Взгляд меченосца был осмысленным и жестоким. Так смотрит тигр на жертву, готовясь разорвать ее на части. Я вспомнил, что слышал о меченосцах, о том, что они живучи и вдобавок обладают способностью к быстрой регенерации. Очевидно, ранения оказались не смертельными, вот он и хочет посчитаться. Тем более есть за что.

Паршиво, что, кроме меня, этого никто не видит. Оба моих компаньона записали меченосца в покойники.

Чтобы вскочить на ноги, меченосцу понадобилось меньше секунды. Он с легкостью отбросил от себя Жука, который даже за автомат схватиться не успел. Свалил с ног и оглушил Жреца. Мгновенно оказался рядом со мной, всего в паре сантиметров от моего носа, хищно ощерился и…

Такого не бывает, такого просто не может быть. Вероятность совпадения была слишком мала. И, тем не менее, я стоял лицом к лицу с человеком, которого видел на фотографии. С тем, кого Жрец называл моим отцом. Я испытал настоящий шок.

Люди, стиравшие мою память, постарались на славу. Даже если я действительно провел четыре года детства в АТРИ, у меня о том периоде никаких воспоминаний не осталось. Но все же природа человеческая так и не изучена до конца. Что-то сработало на генетическом или ином, неведомом мне уровне. Сейчас, вперив взгляд в меченосца, я всеми фибрами души ощутил – это действительно мой отец. Папа, папка! В детдоме мы все мечтали о родителях, воображали себя потерянными принцами и принцессами, видели в грезах, как нас находят, забирают домой. Были готовы простить все на свете. Пусть будет пьяницей, самым пропащим человеком – лишь бы приехал и забрал. Только за это я был готов любить его всю жизнь. Но даже в страшном сне мне не могло присниться то, во что превратился мой отец.

Я потерял очень важное и не знал, где его найти. Не знал, как исправить, и понимал, что исправить точно невозможно.

Проклятая АТРИ разлучила нас. И, даже сведя вместе, сделала смертельными врагами. Путь к моей жизни лежал через его смерть, как это ни больно признавать. А его жизнь целиком зависела от того, как он со мной поступит и сколько человеческого в нем осталось.

Я очень не хотел его убивать. Страстно не желал этого делать. Молил, чтобы это было наваждением и дурным сном. Ну почему, почему именно ты, папка?!

Если перед смертью человек вспоминают всю свою жизнь, почему я не мог вспомнить те четыре года, проведенные с отцом?! Меня лишили даже такой ничтожной вещи.

Меченосец отвел руку назад для короткого колющего удара. Он знал, куда надо бить. Плоть так непрочна и слаба. В ней так много уязвимых мест. Он умел убивать и убивал. И я сейчас захлебнусь собственной кровью и умру, как умирали те, другие, которые уже встречались на его пути. Осталось чуть-чуть. Одно короткое движение. Раз и все.

Он хотел убить, но не смог. Что-то остановило его меч. Странно, такого с ним раньше не случалось. Потом он почувствовал запах. Его ноздри широко распахнулись, уловили тончайшие ароматы, и среди них было нечто знакомое, теплое, то, от чего кровь в жилах сначала закипела, а потом превратилась в лед. Зверь, сидевший в меченосце, исчез, напоследок сообщив нечто очень важное. Спала пелена с глаз, но взамен пришла лютая тоска. Он едва не убил частицу себя. Это было так страшно, что меченосец обхватил голову и завыл. В этом вое смешалось все. А потом он убежал.

Я долго приходил в себя, жадно пил из воду из фляжки, курил. Хмурый и злой Жрец ходил вокруг меня, у него жутко болела голова. А Жук в который раз с удивлением спрашивал:

– Почему? Почему он убежал?

Я не стал посвящать их в детали, отделался коротким путаным рассказом. Пусть эта тайна останется со мной. Показалось мне или нет, но меченосец сумел меня опознать, иного объяснения столь странному поведению я найти не мог. Этот вой, в котором было столько тоски и боли! И взгляд, брошенный напоследок. Это уже не был взгляд зверя.

Папа, папа. Ты почуял родную кровь, потому и ушел, пощадив всех нас. Отцовское чувство оказалось сильнее… Человек победил зверя внутри себя. И потерял все, ничего не приобретя взамен.

Лучше мне так и не стало. Если меченосец пришел сюда по приказу, значит, он появится снова. И тогда мы опять окажемся перед проблемой выбора. Кому жить, кому умереть, и кому захочется жить после этого. Ужасное уравнение с ужасными неизвестными.

Я не трусил, не прятал голову в песок, подобно страусу, но мне так хотелось, чтобы неизбежное случилось как можно позже. Не со мной и не с отцом.

Туз жил один, без охраны, не без оснований считая, что если сам не сможешь постоять за себя, другие тебе не помогут. К тому же телохранителей всегда можно подкупить или перевербовать. Засланный казачок тем и опасен, что может пригреться, как та змея. Нет, одному проще. Знаешь, когда и в чем на себя можно положиться.

Туз людям не доверял. Неподкупные ему не попадались. Всякая вещь имеет свою цену. Кто-то продастся за три копейки, кто-то – за три «лимона», но продаются все. Этому его научил горький опыт.