Чтение онлайн

— Hacc? — послышался надменный голос Охотника откуда-то сзади. — Excer allus er.[4]

Линд тяжело дышал, пытаясь справиться с гнущей к земле болью, отчётливо слыша медленные и неторопливые шаги приближавшегося для последнего удара Охотника. Все фехтовальные приемы, что юный маг учил в детстве и недолгой юности, оказались бесполезны. Все старания его многочисленных, уважаемых и высокооплачиваемых наставников, на которых не скупился в средствах его отец, пошли прахом. Он не смог победить. В единственном своём настоящем бою, когда не плотная давка пехотного строя, не безнаказанные огненные шары с крепостной стены, а вот так: один на один, лицом к лицу, он проиграл. Проиграл, притом с разгромным счётом. Не нанеся врагу хоть сколько-нибудь ощутимого урона.

Шаги становились всё ближе.

Отчего-то вдруг вспомнился обидный и неожиданный удар барона по его лицу на самом первой их занятии. Рукоять его тяжёлого меча резко вошла прямиком в его подбородок, оправив в недолгий и позорный полёт, окончившись постыдным недоумением и растерянным сидением на пятой точке.

Потом был ещё один удар ногой под дых, абсолютно бессмысленный и болезненный до боли в рёбрах, было насмешливое не избиение даже, просто трёпка, которую беззлобно задают нашкодившему щенку. Были унижения, оскорбления, ругань и мат. Воспоминания проносились где-то на фоне сознания мага, но он уже не обращал на них внимания.

По его уставшему и изломанному болью лицу расползалась кривая и недобрая ухмылка.

Линд вдруг понял, что именно хотел сказать в тот раз. Понял, зачем нужен был тот жесткий, выбивающий весь воздух из лёгких удар сапогом. Осознание прошло сквозь него как молния, разом разогнав все фантомы боли и захватившую весь обзор мертвенную пелену.

Нет правил.

Никаких правил нет и никогда не было. Именно это пытался донести до них до всех барон, бесконечно мучая идиотской физической подготовкой и ненужными занятиями с мечом. Не нужно драться. Не нужно сражаться. И тем более не нужно фехтовать. В поединке, в любом поединке, это следует из самого определения, всегда есть какая-то честь, какие-то условности и грани, которые нельзя пересекать. Но всё это — химеры. Самые натуральные монстры, когтистыми лапами тянущие молодого и глупого бойца к гибели.

Побелевшие губы натянулись до предела, обнажая ряд ровных и пузырящихся слюной зубов. Нет никаких правил. Нет никакой чести, никакой морали. Есть только бой. Между прошлым и будущим — один только бой.

Именно он называется жизнь.

Линд резко выпрямился, одновременно разворачиваясь к своему противнику. Раненная нога отозвалась пульсирующей болью, брызнула горячей кровью, стрельнула в дрожащее колено.

Плевать.

Больше Линд не будет сражаться. Не будет драться и фехтовать.

Юный маг собрался убивать.

Ловя удивленный и в некоторой мере восторженный взгляд Охотника, Линд бросился вперёд. Он прекрасно осознавал, что шанс у него только один, что сил у него не хватит на ещё один заход, на повторную атаку. Именно поэтому он неумолимо наступал вперёд, осыпая соперника бешеным градом ударов, не давая ему возможности уклониться и уйти в сторону. Охотник и сам понял, что ситуация переменилась. В единственном глазе больше не было ни капли снисходительности заранее известного победителя, брови нахмурились, а взгляд сосредоточился. Имперцу оставалось только шаг за шагом пятится под атаками мага, постоянно блокируя сильные и размашистые удары.

Именно этого Линд и добивался. Удар, ещё удар… Сейчас!

Левая, залитая кровью из глубокого пореза ладонь резко метнулась к поясу. Короткий одноручный меч легко выскочил из потёртых ножен, словно только и ждал этого момента. Охотник, краем глаза заметив движение, стремительно переменил свой хват и подставил рапиру горизонтально, блокируя удар.

И если бы Линд ударил клинком, у него бы всё получилось.

Рукоять меча прошла чуть ниже клинка имперца, кривым апперкотом метя в его незащищённую маской челюсть. С отчётливым щелчком лязгнули крошащиеся друг о друга зубы. В открытом глазе имперца вдруг промелькнуло секундное удивление, сменившееся резким осознанием. Охотник потерял равновесие и упал спиной на истоптанную землю, подняв тучу пыли.

Имперец действительно хорошо сражался. Даже после такого неожиданного удара, он быстро пришёл в себя. Ещё даже не закончив до конца падение, он попытался вывернуться, попытался подставить ладонь, чтобы, оперевшись на неё, тут же подняться.

Маг не дал ему такой возможности.

Ботинок Линда с силой врезался в защищённое маской лицо, вбивая затылок Охотника в землю. Ещё одним коротким, насколько позволяла кровоточащая нога, прыжком маг оказался прямо над имперцем, высоко занеся рапиру над головой для последнего удара. Его противник, пусть и оглушённый, но всё-таки попытался в последний раз защититься, вяло выставив перед собой бесполезную раскрытую ладонь с аккуратными растопыренными пальцами.

Но Линду уже было всё равно.

С яростным и диким воплем, в котором смешалась вся ярость, вся боль, вся вытекшая из него горячая кровь, маг со всей силы опустил рапиру, точно пронзив Охотнику середину грудины и пригвоздив того к земле.

Имперец широко раскрыл единственный глаз, вздрогнул в последний раз, ещё сильнее насаживая своё тело на клинок рапиры, плачущей интонацией всхрипнул. И затих.

А Линд с удовлетворением почувствовал, как где-то внутри его сладко и возбуждающе лопается какая-то струна, заполняя черневшую до того пустоту…

***

Бой на мгновение затих.

Замерли разом все. И имперские солдаты, уверенно теснившие королевских солдат, и залитые кровью бойцы, продолжавшие безнадёжно огрызаться, и даже заполошные друзья Линда, почувствовавшие то невероятное облегчение, накатившее на них волной одновременно со смертью Охотника. На миг всё затихло, обездвижилось, словно залитое стеклом. Но лишь на миг.

Невидимая стрелка часов отчётливо щёлкнула. И время вновь пошло.

Лязгнула сталь, раздался чей-то полный боли крик. Солдаты барона, окрылённые победой Линда, с рёвом подались вперёд, на широкий шаг оттесняя уже почти окруживших небольшой отряд имперцев.

Но первым всё-таки среагировал Марк.

Едва только странное и непривычное до желания удрать куда подальше ощущение пустоты схлынуло, маг, предварительно мгновенным движением поправив очки, развернулся в сторону требушета. Его ладони заплясали, складываясь в пасс. Вспыхнул колдовской огонь, и тут же пламенный болт устремился в сторону деревянной махины.

Пламя разгорелось моментально. Осечки не случилось.

— Уходим! — бешено заорал сержант, призывно махая рукой. — Все уходим, сейчас!