Шрифт:
Это был самый странный костёр в моей жизни - весело потрескивали ветки незнакомых растений, звонко щёлкая и похрустывая, как подзабытый уже снег в морозный день там, на далёкой родной планете. Слишком яркое пламя со всполохами зелёного и фиолетового цветов прекрасно, на много метров вокруг освещало площадку, на которой собралась группа разведчиков с разбившегося челнока. Но при этом давало так мало тепла, что я почти перестал чувствовать замёрзшие пальцы и время от времени подносил их к губам, пытаясь отогреть по старинке - собственным дыханием.
Самый старший из нас - Барри, командир разведгруппы, как всегда невозмутимый и до противного спокойный, скептически рассматривал «ветку», подобранную рядом с покорёженным кораблём:
– Что за дрянь, горит вроде хорошо, но толку от неё мало. И знаешь, Фил, - может, мне и показалось, но когда я её поднял, она была тёплая…
Наш биолог Фил, задумчиво пощипывал жидкую бородку:
– Возможно, это и не растение, командир, а какая-нибудь местная живность. Мы же не проводили исследования, просто свалились сюда, чудом не сдохнув при посадке, - он покосился в сторону Джерри, единственного андроида-универсала, посланного капитаном космического крейсера «Путеводная звезда» на чёртову, забытую богами и людьми маленькую планету.
Усмехнувшись, Джерри приподнял свои идеально красивые брови:
– Пожалуйста, Фил… Всегда рад помочь.
Не в меру вспыльчивый биолог скорчил недовольную мину:
– Посмотрите-ка на это недоразумение из супер-как-там-её- хрени, он ещё и издевается над нормальными людьми.
Энни, зябко поёжившись, фыркнула:
– Опять взялся за старое, Фил. Когда же ты наконец угомонишься - только благодаря второму помощнику капитана мы все живы… Если бы не его находчивость и знания, сгорели бы ещё при входе в атмосферу.
– О, Боже! Похоже, деточка, тебе в нём всё нравится, - засмеялся биолог, намекая на то, что юный стажёр сходит с ума от «бездушной супертвари последнего поколения». Никто не понимал, откуда в нём было столько откровенной неприязни к давно заслужившим уважение помощникам человечества. Как считал Дин, наш врач и молчун, несомненно, это было что-то «личное»…
Рыжий великан Зак тут же заржал, вспоминая старый скабрёзный анекдот на тему близости человека с «этими», и задумавшийся Барри прикрикнул на него:
– Хватит нести чушь, придурки… Подумайте лучше, что делать - скоро взойдёт местное «светило», через пару часов превратив нас в хорошо прожаренные стейки. Здешний климат даст фору самой жёсткой марсианской пустыне, и никакие навороченные скафандры не защитят - повезло ещё, что атмосфера этого злобного местечка подходит для дыхания… Но хочу напомнить веселящимся и ноющим идиотам, что запасов еды и воды - всего на три дня, оборудование - потеряно, даже сигнал о помощи подать нечем. Если спасатели не прибудут в ближайшее время…
Он замолчал и, обведя взглядом притихшую команду, посмотрел на меня:
– Ну, что скажешь, Стив? Ты же у нас «учёный с мировым именем», не зря педант-капитан, нарушив правила, согласился взять тебя на борт военного судна…
Я громко чихнул, чем вызвал издевательские смешки Фила и Зака, почему-то невзлюбивших члена Учёного Совета Содружества с самого первого дня моего пребывания на борту «Путеводной звезды»:
– Простите… Всё, что известно об этой маленькой планете, вы уже слышали: она практически не изучена. Экспедиции, отправленные сюда почти тридцать лет назад, пропали, не оставив следов: и те печально известные первые, в которых принимали участие лучшие специалисты Космофлота, и другие, полностью автоматические, без экипажа. Потом началось это противостояние со вторгшимися «чужаками», поставившее Содружество перед необходимостью принимать кабальные условия мирного договора…
Командир Барри закряхтел:
– Довольно, Стив, мы и без Вас не забыли об этом позоре. Пожалуйста, ближе к делу - пусть сейчас речь идёт о выживании маленькой команды разведчиков, а не всего человечества, но тем не менее…
Я виновато кивнул:
– Конечно. Думаю, пережить пекло в дневное время можно только укрывшись в окружающих нас лесах, о которых, повторюсь, нам ничего не известно. Было получено всего одно сообщение от первой экспедиции примерно через месяц после посадки: они доложили, что успели построить небольшую станцию, находившуюся где-то совсем рядом с этим местом. Наш единственный шанс выжить - найти её и укрыться там до прибытия помощи.
– Точно - то, что водится в этих дремучих зарослях, уже давно переварило легкомысленно сунувшихся сюда людишек и с нетерпением ждёт не дождётся новых дураков, - сердито выдал вечно недовольный биолог.
– Можешь остаться здесь, на этой каменистой площадке и «поэкспериментировать» с собственной тушей, пока солнце будет сдирать с тебя кожу. Там, в тени деревьев, у нас хотя бы будет шанс не поджариться, - Энни смотрела на Фила с нескрываем презрением.
– Если только не эти самые «деревья» похоронили первых разведчиков, - мрачно поддержал приятеля обычно говорливый и весёлый Зак.
– Вот скоро и узнаем, - грустно вздохнул Дин, прозванный Молчуном за привычку держать мнение при себе, не влезая в дрязги и не принимая ни чью сторону.
Я посмотрел на них, подавленных, даже не пытавшихся скрывать свои тревогу и страх, и на душе стало ещё тяжелее - что хорошего ждать от людей, заранее смирившихся с поражением? Но, глядя на курносый носик юной Энни и её всегда растрёпанные короткие волосы, почему-то сказал:
– Не вижу пока причины унывать - у нас есть шанс и надо его использовать - продержимся до подхода спасателей, ведь первая экспедиция пробыла здесь больше месяца, а не три дня. Мы тоже сможем…
Глаза Эн повеселели, Джерри кивнул, и даже Дин высказался:
– Согласен с нашей «учёной головой» - нельзя сдаваться.
Барри довольно хлопнул себя по коленям:
– Вот это другой разговор, собирайте вещички и вперёд - небо светлеет, рассвет в этом месте наступает слишком быстро. Надо дойти до края леса, пока здешнее солнце всех не поджарило.
Фил грустно вздохнул:
– Что тут собирать? Всё оборудование осталось в сплющенном челноке, у меня только фонарик, да и тот почему-то сдох…