Стенка на стенку
Шрифт:
– Все понял, – вновь отозвалась рация голосом Глеба. – Оглянулась. У меня создается впечатление, что она хочет проверить, не топает ли за ней кто-нибудь следом?
– Тебе не показалось, так оно и есть. Постарайся быть повнимательнее.
– Все понял. Постараюсь.
Рита не догадывалась ни о близком присутствии Филата, ни о преследующем ее соглядатае. Для Риты он еще со вчерашнего вечера находился в Москве.
Спектакль был разыгран классически. Филат выразил печаль по поводу расставания с ней и, чтобы рассеять последние сомнения в ее умной голове, стал складывать вещи в любимый кейс. Рита сделала слабую попытку напроситься к нему в попутчицы, но, когда Филат объяснил, что впереди его ожидает очень серьезный разговор с шефом, она обиженно надула губы и фыркнула:
– Такое впечатление, что я тебе обуза.
Но Филат заметил, что на самом деле Рита не обиделась, а, напротив, даже вроде как обрадовалась неожиданному известию о его отъезде. И, уловив ее радость. Филат сразу насторожился, поняв, что его вечные подозрения насчет Риты были небеспочвенными…
Вчера вечером после спешно проведенного приватизационного аукциона, на котором контрольный пакет акций достался Андрею Гаврилову, Филат вернулся к себе злющий и усталый.
Рита вышла к нему навстречу в прихожую. Она была в цветастом махровом халате, туго стянутом на талии. Филат невольно залюбовался ею: Рита принадлежала к той категории женщин, которые выглядели соблазнительно в любой одежде.
– Послушай меня, девочка, – начал Филат, – твой дружок Гаврилов встал мне поперек дороги. И пришла пора побеседовать с ним по-крупному. Ты можешь мне рассказать про него? Сколько у него в охране людей, кто его охраняет и вообще подробности его бытовой жизни… Неужели ты не знаешь о нем ничего? Он же нанимал тебя на работу в эскорт… Рита покачала головой:
– Я только знаю, что он мерзкий, отвратительный человек. Извращенец.
Кобель… И еще слышала, что его охраной руководит какой-то бывший полковник, военный разведчик. Так что, наверное, у него охранное дело поставлено на широкую ногу… И вообще. Рома, мы же с тобой говорили об этом. Я не имею ни малейшего понятия о его жизни. Я уже год его не видела!
Она подошла и, явно желая заставить его сменить тему, плотно прижалась к нему.
– Я хочу тебя, – хрипло прошептала она ему в ухо. обдав горячей волной дыхания.
Сильные руки Филата уверенно обвили ее талию и осторожно притянули к себе.
– Сначала надо развязать пояс! – Рита попыталась отстранить жадные руки возбужденного мужчины, но он нетерпеливо сунул их прямо под халат и с силой распахнул его – пояс распустился, и халат тяжело упал на пол.
– Вот и развязал! – просипел Филат, едва улыбнувшись. Рита умела доводить его до исступления.
Под его нетерпеливыми пальцами извивалось аппетитное тело, истосковавшееся по мужской ласке. Усилием воли Филат заставлял себя не торопиться, хотя все его естество вопияло: повали ее на холодный пол, изомни, измучай, овладей! А когда в сторону был отброшен последний предмет, отделяющий его от финальной черты, – полупрозрачные черные трусики, – Филат бросил Риту поверх халата и сдержанно повелел:
– Закрой глаза!
– Хорошо! – проговорила Рита и крепко обвила руками его мускулистую шею.
Первый толчок произошел в тот самый момент, когда Рита, повинуясь его воле, смежила веки. Вторжение оказалось настолько грубым и мощным, что ее голова откинулась и из груди вырвался протяжный стон…
Прощание состоялось.
А в восемь часов вечера, как и было спланировано заранее, к нему явился Глеб и, сжимая в руке ключи, предупредил:
– Дорога длинная. Рома, надо бы выезжать… Все выглядело очень натурально. По обыкновению, он посидел на дорожку с полминуты, хлопнул ладонями по коленям и бодро произнес:
– Теперь пора!
Через полчаса Филат сидел в номере «Прибалтийской» и разговаривал с Глебом по сотовому. Глеб, оставшись в неприметной «шестерке» неподалеку от дома, вел наблюдение за подъездом.
Ожидание продлилось четырнадцать часов, и ровно в десять утра дверь распахнулась. В брюнетке, одетой в светло-голубой брючный костюм, Глеб едва узнал Риту. Она сменила не только прическу и цвет волос, но даже и походку.
Таких потрясных женщин можно встретить только на обложках дорогих журналов или за рулем дорогих иномарок.
Парня взяли завидки: «И это надо же! Филат крутит такую бабенку! Вот везет же!»
Глеб не без удовольствия проследил за упругими подскоками ее зада и поднес сотовый к уху – Она вышла, еду следом.
– Как выглядит? – отозвался Филат.
– Теперь она брюнетка, я даже не сразу узнал ее. На ней голубой костюм, туфли на высоком каблуке. Выглядит отпадно.
– Та-ак, – удовлетворенно протянул Филат, – все-таки я оказался прав.
Езжай за ней.
– Понял, – отвечал Глеб, как будто в начавшейся игре ему отводилась роль не обыкновенного топтуна, а основного игрока.
– Смотри, не увлекайся, – сердито обронил Филат.
Прошло уже более двух часов, а Рита продолжала бесцельно блуждать по Невскому проспекту. Создавалось впечатление, будто она решила осмотреть все памятники города.
Рита явно лепила какую-то свою игру и делала это очень изобретательно: так, например, она несколько раз останавливалась на улице, доставала из сумочки зеркальце и подправляла помадой губы. Она несколько раз звонила из автомата, и Филату оставалось лишь догадываться, кому названивает его баба – ведь не далее как вчера она жарко шептала ему, что, кроме Филата, v нее нет никого.
Все это было в высшей степени подозрительно и непонятно. А непонятных вещей Рома Филатов не любил.
– Подошла к телефонной будке… Оглянулась. Кажется, опять хочет позвонить, – комментировал Глеб.
– Вот что, мне важно знать, о чем она будет говорить и, главное, с кем.
Используй направленные микрофоны и старайся не пропускать ни одного слова.
Машину тоже постарайся подогнать поближе, чтоб была идеальная слышимость.
Засеки каждое слово. Ты меня понял?
– Разумеется, шеф!