Стены слушают
Шрифт:
– Ваша теперешняя задача, миссис Брандон, не болтать. Если полиция будет задавать вопросы, отвечайте. Но – никаких добровольных информации.
– Что, если они разыщут Руперта и он скажет правду? Скажет, что это я видела его у Ласситера с девушкой?
– Руперту, – ответил Додд, – придется говорить о такой массе вещей, прежде чем он дойдет до этого...
Глава 17
Когда мисс Бартон повернула за угол, ей показалось, что кто-то устроил прямо на улице грандиозное площадное зрелище, где все соседи – исполнители. Что это за зрелище, было не понять – так многочисленны и разнообразны были персонажи и костюмы: мальчишки на велосипедах; женщины в затрапезных домашних платьях, купальных халатах, пижамах; мужчины, вооруженные фотокамерами и портфелями; группы девушек, трепещущих и чирикающих, словно птицы; сердито насупленные старушки, мрачно и молча наблюдающие из дальнего угла сцены зрелище древнее, но хорошо памятное им.
Обе стороны улицы были окаймлены машинами, у некоторых еще не погасли фары и продолжал работать мотор, а из приоткрытых окон выглядывали люди. Мисс Бартон оперлась на фонарный столб, вдруг испытав головокружение и тошноту. "Что они стараются увидеть? – подумала она. – Что ожидают? Чего хотят?"
Ветер вцепился ей в волосы, ущипнул губы до синевы, распахнул ее желтое пальто. Но этого она не замечала. Люди протискивались мимо нее, перекрикивая друг друга через порывы ветра. Огромный белый пес уставился на нее, как если бы она незаконно посягнула на его личный фонарный столб.
Дама в потертом выхухолевом пальто, наброшенном поверх полосатой пижамы, отозвала собаку:
– Он не тронет, он кроток, как овца.
– Я не боюсь, – ответила мисс Бартон.
– С виду вы испугались.
– Нет.
– Отсюда не много увидишь. Если пробраться вперед, можно оказаться замешанной. Поверьте мне, дело того не стоит, чтобы быть замешанной.
– Что случилось?
– Убийство случилось. В доме Келлогов. Я всегда чуяла, у этих людей что-то неладно. Они выглядели вполне прилично... Куда ж вы? Эй, погодите, вы уронили свой шарф!
Мисс Бартон уже была в пути. Она мчалась сквозь толпу, ныряя туда и сюда, как тщедушный защитник, берегущий ворота от гигантов нападающих.
Додд парковал за углом свою машину, когда узнал ее желтое пальто. Она его не видела и прошла бы мимо, если бы он не позвал:
– Мисс Бартон!
Она обернулась, взглянула мгновенно и слепо и продолжала бежать. Он пустился за ней без всякого плана. Так собака догоняет бегущего только потому, что тот бежит. Через полсотни ярдов он стал задыхаться, почувствовал резкую боль в боку. Ему бы никогда ее не догнать, если б она не зацепилась за трещину в тротуаре и не упала на колени.
Он помог ей подняться.
– Вы ушиблись?
– Нет.
– Странное время для тренировки "четыре минуты на милю".
– Уходите. Уходите же!
– Что вы тут делаете?
– Ничего. Ни-че-го. Пожалуйста, оставьте меня. Пожалуйста!
– Много людей внезапно стало говорить мне "пожалуйста", – холодно заметил Додд. – Сдается, одни неприятности учат людей вежливости.
– У меня нет неприятностей.
– Неприятности есть у всех друзей Келлога. Он общался с вами?
– Нет.
– Не звонил, чтобы попрощаться?
– Нет.
– А если бы звонил, вы не сказали бы мне об этом. Не сказали бы?
– Нет.
– В конце концов, вы отделаетесь от меня, повторяя "нет". Но полицейским вряд ли это понравится. Наверно, они уже в вашей квартире и ждут вас. И так будет всегда. За вами будут наблюдать, следовать повсюду, куда бы вы ни шли. Если им удастся, они будут просматривать вашу почту раньше, чем вы ее получите. В вашей квартире установят аппарат для подслушивания и засекут ваш телефон.
– У меня нет информации.
– Вы загружены информацией, мисс Бартон. И они добудут ее всю. Они разберут вас на части, как часы, и разложат ваши внутренности на столе. Часы не заработают по-прежнему после того, как их разобрали таким образом, если только эту операцию не проделывал эксперт. В полиции нет таких экспертов, там они чертовски неуклюжие.
Словно подтверждая сказанное им, полицейская машина с воем вывернулась на двух колесах из-за угла. Несколько водителей потеснились к обочине тротуара. Остальные словно не видели и не слышали ничего.
– Почему, – жалобно спросила мисс Бартон, – почему вы так жестоки?
– Возможно, когда-нибудь вы поймете, что это не жестокость, а доброта. Должен же я предостеречь вас от того, что бывает, когда полиция задает вопросы.
– Как я могу делиться информацией, которой у меня нет!
– И вы не поделитесь той, что у вас есть?
– Я вам сказала...
– Мисс Бартон, что вы здесь делаете, в этом месте?
Сначала она покачала головой, словно не намереваясь отвечать. Потом медленно и осторожно произнесла:
– Мистер Келлог покинул офис в полдень. Он неважно себя чувствовал. Я решила пройти мимо его дома и посмотреть, не могу ли чем-нибудь помочь.
– Вы намереваетесь так отвечать полиции?
– Да.
– Они подумают, что вы самый заботливый и преданный секретарь.
– Я такой секретарь и есть.
– Вообще-то они решат, что вы не просто секретарь, что вы больше, чем секретарь.
– Я не могу очистить от грязи мысли других людей, включая и ваши.
– По отношению к вам мои мысли чисты от грязи.
– Правда?
– Правда, – решительно заявил он. – Я верю, вы в точности то, на что претендуете: преданная секретарша с очень небольшим талантом и вкусом к вранью. Мисс Бартон, почему вы бежали отсюда, когда я вас остановил?
– Я услышала, что здесь совершено убийство.
– Кто вам сказал?
– Женщина. Незнакомая. Она сказала, что в доме Келлога совершено убийство.
– И все?
– И все. Я не стала ждать подробностей. Я не хотела оказаться замешанной и ушла.
– Не задав ни одного вопроса?