Чтение онлайн

— Серебром, епта. Золотом, чем еще.

Бирюк смотрел на малиново-лампасного бородача. Тот также пристально смотрел на него. Обе бороды, и черная, и рыжая, медленно и неотвратимо начинали задираться вверх. Енот прикинул про себя, во что им выльется драка с воротной стражей и тихонько вздохнул. Что нашло на Бирюка, что он даже не думал отвести взгляда от наливающихся дурной кровью глазенок мутанта, было непонятно. Разве что… хватало у старшего товарища за спиной многих моментов. Мало ли, кого ему напомнило это свиное рыло?

— Здесь наши законы, чистые. Пока вы в городе, не рыпаться и не спорить с нами. Промоют мозги на выходе, и катитесь отсюда куда подальше. Если живые останетесь, хех…

Он развернулся, важно и неторопливо, вышел. Транспорт снова скрипнул и приподнялся. Горностай вытер вспотевший лоб и повернулся к Бирюку.

— Вот оно тебе надо, а? Ай… ну вас, дурней. Одно слово — чистые!

И машина поехала дальше.

Енот сидел на грубо сколоченном стуле у не очень грязного окна и смотрел через него на улицу. Ему было очень интересно. Здесь, в большом зале постоялого двора, куда их отвез Горностай, он уже давно все и всех рассмотрел. Даже по нескольку раз, доглядевшись до драки с сидевшим напротив хищно выглядевшим дерганым типом.

У типа оказалось странное, больше похожее на мордашку хорька вытянутое лицо. Сероватая кожа и нестриженые грязные ногти симпатичности ему не добавляли. Когда Енот пробежался по нему взглядом раз так третий, тип не выдержал.

— Ты чо вылупился, утырок? — он даже подскочил на месте. — А?!

Енот покосился на него и чуть задумался. И даже решил извиниться. Но тип не дал этого сделать, подскочив и попытавшись ударить. Сейчас он мирно баюкал сломанное запястье и пил выставленный Енотом в качестве компенсации ржаной самогон с хреном. Пока задираться на компанию «чистых», хмуро сидящих у окна никто больше не собирался.

Бирюк сосредоточенно ел какой-то здоровенный кусок мяса, прожаренный совершенно специальным способом. Перед тем, как «хорек» решил подраться с Енотом, несколько посетителей радостно заорало что, мол, нашелся новый дурень, решивший схомячить «мясище» на спор. После сломанной конечности, никто не разъяснил — в чем суть спора, и Бирюк степенно, заедая плохо сваренной картошкой, ел свое мясо. Хотя Енот и подозревал, глядя на незанятые столы у небольшого помоста рядом с тапером, что в харчевне собрались далеко не все местные знаменитости.

Но пока оно выходило им только на руку. Семерка, не дождавшаяся какого-либо ночлега, обещанного Горностаем, заснула прямо тут, откинувшись на дощатую стену. Пока никому не пришло в голову даже задержать на подольше взгляд на этой весьма красивой женщине. А если кто и откровенно пялился, то Енот, к сожалению, не заметил. Хотя за ней и так есть кому присмотреть. Змей, судя по всему определившийся с собственными чувствами, явно решил взять Семерку под свое неусыпное внимание.

— Эй, любезный! — Енот помахал рукой невысокому человечку с явственным горбом, бегающему с подносом и полотенцем через руку по всей харчевне.

— Что тебе, чистый? — буркнул неожиданным хриплым басом половой. — Говори быстрее.

— Чаю. — Енот неожиданно разозлился. Его уже успело достать это постоянное «чистый» и нарочитое пренебрежение со стороны мутантов. — С молоком.

— Ага. Меда, лимон, может быть мяты? — фыркнул коротышка. — Чай найду, и то хорошо. Ты видел, что над дверью написано?

— Харчевня. — Енот улыбнулся ему, как можно ласковее.

— А не чайная, да? Сейчас принесу.

— Ты особо не задирайся, Енот… — Бирюк оторвался от своего мяса. — Помнишь, что на воротах нам сказали? Попадем, а оно нам надо?

— Ну да. Постараюсь не бузить. — Чистильщик отсел чуть дальше, одновременно притушив керосинку, освещающую их стол. И принялся рассматривать зал не так откровенно. Больше, до того, как ему принесут чай, заняться было и нечем. А новых, совершенно разных особей местных жителей, становилось все больше. Видно, место пользовалось популярностью.

Высокие, высоченные и низенькие, толстые, худые, расплывающиеся жировыми мешками или совсем скелеты. Лысые, волосатые, с ног до головы заросшие шерстью или наоборот, покрытые чешуей. Одетые кто во что горазд и, чаще всего, явно не в свое. От штучных, пошитых явно на заказ, костюмов-троек, до рваных и замызганных темными пятнами френчей из амуниции пограничников Альянса. Кто-то лицом — вылитый человек, кто-то — совсем наоборот. Еноту оставалось только смотреть и поражаться на выдумки матушки природы и людей, когда-то вмешавшихся в ее деятельность.

Тапер начал потихоньку наигрывать разухабистую мелодийку. Енот улыбнулся. Давненько ему не приходилось такого видеть. Чаще всего в любом трактире играл старый, но все еще латаемый местным умельцем музыкальный аппарат. Хотя пару раз за последний год встречались и заведения с живыми музыкантами. Как он и предполагал, сразу после первых аккордов на небольшую сцену выскочили три девицы в минимуме одежды и начали весело вилять всем, чем можно и трясти всем, что тряслось.

Танцевала троица вдохновенно, но бесталанно. В скором времени ему надоело пялиться и на четыре груди одной танцовщицы, располагающиеся парой друг под другом, и на вполне аппетитные бедра другой, правда, покрытые хорошо видимой светлой шерсткой. Третья так вообще оказалось переодетым мужиком, но даже на него в зале нашлись любители. И любительницы. Ну, у всех свои наклонности.

Енот отвернулся к окну и стал наблюдать за городским пейзажем и жителями. Последних, несмотря на вечер, не становилось меньше. Даже, наоборот, за грязным стеклом все чаще стали мелькать черные тени.

Невысокий и плотно сбитый паренек, с видимым странным наростом на шее, прокатил небольшую тележку на двух колесах, с металлическим ящиком, парившим из-под прикрытой крышки. То ли запоздавший пирожник, то ли еще какой уличный торговец едой. За ним, сильно ссутулившись, прошел кто-то в длинном черном рединготе и широкополой плоской шляпе. Между стойкой воротника и краем шляпы на Енота, чуть повернувшись, уставилась на мгновение белая маска с провалами глаз и длинным «клювом». В руке, плотно обтянутой перчаткой, некто нес длинный раздутый ридикюль, похожий на медицинский. Енота неожиданно передернуло от одного взгляда на это создание.

Протопала по улочке коняга, заросшая густющей шерстью до состояния, напоминающего медведя после зимы. На лошадке, свесив длинные ноги, сидела вполне «нормально» выглядевшая девица в коротком кожаном платье, открывающем ноги чуть ли не до таза и с вырезом до пупа. Сама женская особь, в отличие от ее наряда, внимания почти не привлекала, в силу своей далеко не самой красивой фигуры и прыщавости, заметной даже в сумерках. Зато за плечами, болтаясь на перевязи, по худющим лопаткам колотил изрядной длины меч. Конек бежал резво, вскидывая задом и тряся наездницу. При этом если Енот все понял правильно, девушка говорила. То ли сама с собой, то ли с конем.