Чтение онлайн

Да, тогда вопрос отношений супругов, работавших на одной загонке, был и открытым и очень острым.

Убежден, что некоторые злоречили не столько из желания опорочить сложившиеся условия, сколько из самой откровенной зависти: "Как так! Они эвон сколько зарабатывают, а я..."

Сейчас, когда материальная заинтересованность стала полноправной составной формулы подъема производительности труда, вроде даже и неловко слышать разговор о кривотолках. Тем более, что "героиня" этих самых толков, Вера Константиновна Деулина, и не думает таиться:

– Говорят, что муж мне не помогает? Зря говорят.

Всегда помогает. У меня машина станет, он с ней занимается, а я на его комбайн сажусь. Как же иначе?

Верно, зимой я на ремонте работаю, а сейчас... Да вы сами подумайте, кому в полосе способней ремонтироваться: мужчине или женщине? Потом еще в женщине, что там ни говори, жадности больше. Она привыкла хозяйство вести, каждую денежку считать. Есть, конечно, и мужики жадные, только не мой. Поэтому лучше, когда он ремонтирует, спокойней у него получается. Спокойней и быстрей. А у меня, если что сразу не заладится, я изведусь вся.

– Это вы на себя клевещете.

– Про жадность-то?

– Ну да. Ваш управляющий говорил, что ни разу случая не было, чтобы вы от невыгодной загонки отказались, или вообще о цене спорили.

– А что спорить. Я, кто ли другой, все одно, убирать надо. На то урожай ростим. И я же не говорю, что на деньги, я на работу жадная. У нас как бывает. Ночью дожидаешься, дожидаешься машин, а их нету. Мужики подняли на комбайнах подборщики и айда к дому. А я жду. Машина подойдет, я - одна. Тут такое появляется. Машина стоит, а я молочу. И хочется все скорей, скорей, потому что редко бывает, чтобы машина тебя ждала. Тут такая жадность, такая жадность... Вот улыбаетесь вы, а я правду говорю. Еще как получается - шофер совсем домой соберется, а я его еще на одну ездку сагитирую. А мужик... что мужик, его шофер так не послушается, как меня. Хотя комбайнер, а все одно - женщина. Уважение, отношение к ней, сами понимаете, другое.

Хотел было я в своем блокноте заменить показавшееся неуместным "уважение" на "отношение", но остановился. Именно уважение! Ибо кто не знает, насколько тяжел труд механизатора, насколько некомфортабельна сельская техника? Недюжинных мужских навыков требует она для освоения, а тут - женщина. Не просто уважение вызывает женщина-тракторист, женщинакомбайнер, а уважение особое, пожалуй даже недоуменное. Такого, понятно, не вкладывала в смысл своего "уважения" Вера Константиновна, просто употребила слово, первым пришедшее на язык. Это уже я сам домыслил его значение.

– Стало быть, вы считаете помощь мужа полезной?

– Помощь бесполезной не бывает. Тут смотришь выгодно или невыгодно. Если он быстрей ремонтирует, а я быстрей кошу - выгодно это нам? Выгодно. А мы - и есть совхоз. Другие пары появятся? На здоровье. Чем больше - тем лучше. В свое время на пашню всем домом ходили. А на первый сноп - особо. С песнями. Теперь из моды вышло - петь и сноп праздновать. Зря.

Ждешь урожая, как праздника, а начинается все как в будни. Только и узнаешь, что хлеб пошел, когда партком молнию выпустит: "Новиков Григорий Петрович намолотил столько-то, Деулина Вера Константиновна маленько отстала. .". Верно ведь я говорю?

Этот вопрос мужу, который сидит к столу немного боком и, не зная чем занять бездельничающие руки, рисует на клеенке невидимые узоры. Несколько раз пытался я приобщить его к разговору, но все попытки Николай Федорович встречал застенчивой улыбкой и фразой, которая, кажется, стала для него привычной: "Она вам лучше расскажет", - короткий кивок в сторону жены и снова обезоруживающая застенчивая улыбка.

Вероятно, именно эта, часто произносимая фраза обманчиво действует на окружающих, побуждает их расставлять не совсем верные акценты. Я не случайно говорю об этом, ибо не раз приходилось сталкиваться с драматическими последствиями неверных оценок человеческих взаимоотношений. В данном случае я повторю то, с чего начал свой очерк- Дсулины. Именно так.

И не только Вера Константиновна и Никотай Федорович, но и дети - и Ваня, и Дуся, и Таня, и Тоня. Обыкновенная дружная семья, где отношения строятся на глубоком взаимном уважении к самому высокому, что объединяет людей - к труду. Согласитесь, что когда человек двоит мысли между работой и домом, это сродни гонке за парой зайцев. Деулины полагаются друг на друга безраздельно и это позволяет им отдаваться целиком именно той работе, которой каждый в данный момент занимается. Только так я объясняю идеальную чистоту и порядок, царящие в их домашнем ладном хозяйстве. Ведь родителям заниматься обиходом некогда - их ранняя заря из дома выгонит, и куда как поздняя - вгони г. И так же объясняю основное - высокие гектары и центнеры, которые сопровождают имя Деулиной.

Отступление получилось у меня довольно-таки длинным, но без него не обойтись, ибо, проникая в суть явления, приходится тревожить его с разных сторон. Гладкописью здесь не отделаешься.

Теперь восстановим последовательность.

Впрочем, что ее восстанавливать. Николай Федорович на вопрос жены даже односложно не ответил, только пожал плечами. Наморщил лоб, вздохнул глубоко.

"Ну, вот сейчас разговорится", - подумал я. Но он только шумно вздохнул. И тут Вера Константиновна не выдержала.

– Чего ты, Николай!.. Вы не думайте, это он прибедняется... Корреспонденты с ним мало разговаривают. А я ведь из-за него механизатором, можно сказать, стала. Гармошка его во всем виновата. Теперь смотришь, хлопец по селу идет, в руке - ящик. Из ящика - музыка. У кого деньги зарелись, тот и музыкант.

А в мою молодость гармонист - первый человек, рукой его и не достанешь. Пи клуба у нас тогда, ничего. Зимой нынче в одной избе, завтра - в другой собрались.

А летом, на черта нам и избы нужны. До утра напоешься^ напляшешься, а утром - на работу. А теперь что, соберутся молодые в клубе, потрясутся под музыку часов до одиннадцати, им скажут - по домам, они и пошли. И опять у кого ящик есть, тот и музыку играет.

Да раззе это музыка. Гармошка - под нее березы и те плясали. А с гармошкой - Николай. Девок около него - табун. И вес мы вроде на одно лицо. Решила я тогда - пойду на технику. После войны трактористам да комбайнерам особый почет был. Говорю Николаю:

"Пошли вместе в училище". Он говорит: "Чего мне в училище, я и так тракторист..."

– Не говорил я так!

– Смотри-ка ты, не говорил. С Исаем Князевым не ты тогда работал?

– Работал. А говорить, что тракторист, не говорил.