Чтение онлайн

Переговоры заняли часа два, и лишь к полудню Щеглову удалось вернуться в дивизион. Сюда уже прибыл второй эскадрон. Разведка, высланная Кондрашевым, установила, что банда прошла на рассвете Смородинку — деревню верстах в десяти на северо-восток от Купцова.

— Догоним! — заявил Щеглов и, созвав командиров эскадрона, дал указания на марш.

В бою у станции Преображенской Семена ранили в руку.

— Кость цела, а мясо заживет, как на собаке, — поставил диагноз делавший перевязку бородатый санитар. — Это еще ничего, когда перевязывать есть чего, — ободрял он. — Сегодня сколько народа в длинный ящик сыграло, — уму непостижимо.

Да, банда Попова перестала существовать. От шайки Маруси остались жалкие крохи — сама Маруся, Семен да еще человек девять рядовых бандитов. Первую ночь после разгрома провели в поле, — боялись в хутора заходить, — на следующий день повстречали пятерых таких же, а еще через сутки чуть было не перестрелялись с шайкой, которую вел Рожков. Разобравшись, что свои, съехались вместе. Так банда выросла до тридцати восьми человек. Осмелев, начали по-прежнему грабить хутора. Встал вопрос об атамане. Собственно говоря, атаманов было два — Рожков и Маруся, но два — все равно, что ни одного, тем более, что повадки у этих атаманов были разные: у Рожкова — «бей, пей, гуляй», а Маруся любила осторожность — «бей при нужде, первым в драку не ввязывайся, бери в меру, зря не бесчинствуй, не безобразь». Атаманом стал Рожков, — когда всё пропало, осторожность ни к чему, глупо перед смертью простуды бояться, — так рассудили бандиты.

— Черт с ними! — ворчал Семен. — Дай срок, подживет рука, — махнем с тобой за Волгу подальше от этих сволочей. Слух есть, что Серов в силу вошел.

Перейдя у станции Лапшинской железную дорогу, банда направилась в лесистый район между селами Нижняя Банновка, Русская Щербаковка, Лапоть — в те места, где в прошлом году переходил Волгу Вакулин.

пел кавдивизон старинную, переделанную для австрийского фронта, песню.

— Отставить! — крикнул Щеглов, и песня оборвалась на полуслове. Правофланговая походная застава дала сигнал о появлении бандитов.

— Дивизион, сто-ой! Вольно! Можно курить.

Щеглов в сопровождении ординарцев поскакал к заставе. На полпути встретился связной.

— Бандиты, человек пятьдесят, двигаются по дороге в одном с нами направлении, — скороговоркой выпалил он.

— Посмотрю сам, — сказал Щеглов.

Походная застава стояла, укрывшись за кустарником. Впереди внизу простиралась широкая долина. Чёрные с проседью поля чередовались на ней с изумрудно-зелеными перелесками. Вправо виднелись крыши деревни.

— Они выехали из этой деревни и только что скрылись вон в том лесочке, — доложил начальник заставы Тополев.

Решение созрело очень быстро: «Второй эскадрон пошлю влево, с задачей перерезать банде дороги с севера и с северо-востока. Кондрашев с полуэскадроном закроет пути с юга и с юго-востока. Сам с полуэскадроном буду действовать в центре».

Щеглов отдал приказание, и кавдивизион рассредоточился.

— Товарищ комдив, идут, — доложил Тополев.

Из леска показались бандиты. Они двигались плотной кучей.

— Беспечный народ, идут без дозоров.

— Это тоже нам на руку… Ах, черт! Вот, некстати! — воскликнул Щеглов, заметив скачущих из деревни всадников. Видимо, несколько бандитов замешкались в деревне и сейчас, столкнувшись с полуэскадроном Кондрашева, догоняли своих.

— Да-а, могут испортить…

— Как бы Кондрашев не вздумал гнаться за ними!

— Ну, полуэскадрона они не испугаются.

— О-го! Они сами хотят задать трепку Косте! — удивился Щеглов, увидев, что вся банда повернула назад, навстречу полуэскадрону — Это нам на руку, потому что… За мной! — скомандовал он, не докончив фразы.

Пока спускались с холма, банда успела поравняться и подставила под удар свой фланг.

— Ура-а!

— Ура-а-а!

Захваченные врасплох бандиты смешались и бросились назад, но на северо-востоке всплеснулось новое «ура!»— второй эскадрон пошел в атаку. Банда, рассыпаясь на группки, бросилась на восток, к Волге. Но преследователи настигали. То тот, то другой из бандитов летели на землю. Блестели на солнце клинки. Метались потерявшие седоков лошади. Высокий вороной конь, запутавшись в поводьях, прыгал на трех ногах.

Чистое место кончалось, впереди — заросли мелкого чернолесья. Один за другим скрывались в кустах и преследуемые, и преследователи. Щеглов остановил своих.

— Сто-ой! — И, приведя дивизион в порядок, распорядился — Товарищ Тополев, возьмите один взвод, ловите лошадей и собирайте оружие!

В чаще продолжали трещать одиночные выстрелы, но вскоре все стихло. На опушку начали выходить бойцы. Вот так вид! Обмундирование висело клочьями, лица и руки исцарапаны в кровь.

— Чёртовы сучья так и норовят стащить с седла или без глаз оставить, — жаловались кавалеристы.

Пока собрались, прошло часа полтора. Не хватало лишь Кондрашева и троих красноармейцев.

Приняв рапорта, Щеглов подытожил:

— Зарублено и убито бандитов 21, захвачено 32 лошади, не явились к месту сбора командир первого эскадрона Кондрашев и три бойца. Товарищу Тополеву с двумя взводами в пешем строю прочесать лес до берега Волги.

— Вот они! — крикнули сразу несколько бойцов.

Действительно, из леса показались красноармейцы во главе с Кондрашевым. В центре группы шел человек с забинтованной рукой.

— Фамилия, имя?

— А вам не все равно? — с видом полнейшего безразличия ответил тот.

— Не хочешь — не говори, — в тон ему отозвался Щеглов. — Рожкова сможешь опознать?

— Чего его опознать? Ушел Рожков. Два раза бил я по нему, да мимо. Неловко с ней-то, — бандит показал на забинтованную руку. Бинт был разлохмаченный, серый от грязи, с бурыми пятнами просочившейся крови.

— Ты в атамана стрелял? Почему? — удивился Щеглов.

— Т’ак. Это вас некасаемо.

— Где тебя ранили?