Степные рыцари
Шрифт:
Проезжая от края до края Дикое поле, путешественник почти не встречал на своем пути человека и его жилья. Дикие звери, обитавшие в степи, бесстрашно приближались к путнику и взирали на него, как на чудо. Непуганые птицы стаями носились над высокими травами, не боясь человека…
Лишь белеющие издали развалины когда-то знаменитых городов да каменные бабы на курганах, поставленные в честь захороненных знатных воинов, свидетельствовали о том, что здесь, в этих бескрайних степях, когда-то бурлила жизнь.
Во второй половине XV столетия турецкий султан Магомет II, задумав завоевать Крым, снарядил могущественный флот и под начальством визиря Ахмета-паши послал его туда.
Визирь Ахмет-паша успешно выполнил приказ султана. Он не только завоевал Крым и наложил дань на крымского хана, но к тому же забрал Азов, изгнав из него генуэзцев.
Турки превратили Азов в грозную крепость, наводя страх на многие подвластные им кочевые народы. Главное место среди таких народов принадлежало крымским татарам. Крымчаки беспрестанно совершали хищнические набеги на окраинные русские и украинские поселения, разоряли их, грабили, а население уводили в плен и продавали в рабство на восточных рынках.
Лишенное доступа к Азовскому и Черному морям, не имея там флота, Русское государство постоянно подвергалось набегам вражеских орд.
С появлением в 1549 году на Диком поле первых донских казаков вся тяжесть борьбы с крымчаками и другими враждебными России народами, подчиненными Турции, легла на них.
В 1570 году на берегу реки Дона, верстах в сорока — пятидесяти от турецкой крепости Азов, донские казаки обосновали городок Черкасск, который впоследствии стал столицей донского казачества.
На первых порах своего существования городок этот претерпел много горя и бед. Не раз на него нападали турецкие и крымские орды, грабили, сжигали городок дотла, а жителей от мала до стара убивали, топили в реке, молодых же казачек уводили в полон.
И каждый раз после таких опустошительных погромов из руин и пепелищ возрождался славный городок Черкасск, заселялся вновь храбрыми казаками. Звенели в нем звонкие песни казачьи, кипела жизнь, пока снова свирепые крымчаки или турки не нападали на него.
Казаки не могли примириться с жестокостью дерзкого врага. Они не оставались в долгу. Собравшись в буйные ватаги, казаки на стругах и лодках тайно подплывали к берегам Крыма или далекой Туретчины и врасплох нападали на своих врагов.
Око за око, зуб за зуб. Средневековая эпоха была суровая, нравы жестокие.
К описываемому в повести времени казачьих городков на Донщине существовало уже несколько десятков, и все они ежечасно подвергались грозной опасности налета крымчаков или других врагов. Поэтому казаки всегда были настороже, готовые каждое мгновение вступить в бой с вражескими налетчиками, своей кровью и жизнью защищая не только достояние семьи и городка, но и границы Русского государства.
ЦАРСКАЯ ГРАМОТА
Вешняя вода 1637 года залила все низины, поймы и займища на много верст вокруг столицы донского казачества — славного городка Черкасского. Городок этот, словно сказочный островок, возвышался на водной глади, манил далекого путника. Но к нему сейчас ни пройти и ни проехать.
Да и в самом городке, будто в Венеции, плещутся по улицам волны. Горожане сообщаются друг с другом на лодках да на каюках. Скучновато и тоскливо бывает в такое время в казачьем городке.
Прохладными вечерами, когда городок горит в пурпуре закатных зорь, молодые парни, налегая на весла, разгуливают по Дону на баркасах, поют звонкие песни, а девушки, сидя в горенках за рукоделием, прислушиваются к голосам парней, вздыхают. Уж такова их доля — сидеть взаперти.
На высоких крылечках-беседушках сидят ветхие, посконные старые казаки и ведут нескончаемые разговоры о былом, безвозвратном прошлом, канувшем в мглу вечности…
Уныло звякает колокол у часовни, сзывая православных на молитву.
То от одного, то от другого крыльца отчаливают лодки с богомольцами, направляются к Савельеву кургану, на котором, как маяк, высится старая, обветшалая рубленая часовенка с похилившимся крестом наверху.
Грудастый и плечистый, как древнерусский былинный богатырь, поп Варлаам справляет вечернюю службу. Длинный, высушенный, точно просоленная тарань, дьячок Ксенофонт помогает ему, тоненьким овечьим голоском подпевает:
— Аллилуйя-а… Слава те, господи…
Более ста лет существует донское казачество на Диком поле, а столице его — Черкасску-городку более полувека.
От устья речки Аксая, что протекает на правом берегу Дона, до самых Хоперских дремучих лесов разбросаны казачьи городки, обнесенные плетневыми оградами да крутыми валами с надолбами.
Жили казаки суровой, спартанской жизнью, в вечной борьбе за свое существование. Почти все они холостяки, бобыли. Редко кто из них обзаводился семьей. Таков уж неписаный закон на Диком поле: казаку вольному семья помеха. От женки да детишек ведь не пойдешь в поход удалый…
Спаянные железной товарищеской дисциплиной, казаки донские представляли из себя грозную силу. В большинстве своем они были крепостные крестьяне из русских поместий, бежавшие на Дикое поле от крепостной кабалы. На вольном Дону жили они своими демократическими порядками.
Царское правительство стремилось казацкую силу на южной окраине Русского государства сделать своим надежным стражем. И цели своей оно достигло — казаки донские зорко охраняли границу российского государства. Немало турецких, крымских, ногайских голов осталось в степях Донщины. Казачья сабля всюду настигала непрошеного гостя.
А для того чтобы казаки были отличными воинами, не обремененными заботами о своём пропитании, царь Михаил Федорович учредил им жалованье: семнадцать тысяч рублей деньгами, семь тысяч четвертей муки, пятьсот ведер вина, двести тридцать пудов пороху и по сто пятьдесят пудов серы и свинца. Кроме того, еще сорок поставов сукна.