Чтение онлайн

В этом громадном здании было комнат пятнадцать, из них атаман с сыновьями жил только в двух. Остальные пустовали. Гурейка расхаживал по звонким комнатам, любовался. Всюду были развешаны персидские ковры, какие-то восточные картины, стояли шкафы с дорогой посудой.

— Вот, дьяволы, жили так жили! — завистливо сказал он. — Не то что мы — тряпье трясем да вечно в грязи живем.

Войдя в большую комнату, уставленную зеркалами, Гурейка уселся на мягкую табуретку и стал задумчиво рассматривать картину, висевшую на стене, с изображением какого-то эпизода из жизни пророка Магомета, основателя ислама.

Так в молчании он сидел минут пять.

Вдруг в комнате рядом скрипнула половица. Гурейка насторожился. Ему показалось, что там кто-то ходит, но так тихо, едва уловимо. Паренек подкрался к двери и заглянул.

Кто-то в белом, как призрак, скользнул в угол. Гурейка был суеверен. Разных там привидений и духов он страшно боялся. Перекрестившись, он рявкнул:

— С нами бог! Да расточатся врази его.

Какое-то маленькое существо, сжавшись в углу, тоненьким голоском зарыдало.

Гурейка ободрился. Он подумал, что нечистая сила не будет плакать.

Вытащив из ножен саблю, он храбро двинулся к углу, где копошилось и так жалобно плакало это непонятное, загадочное существо.

— Кто ты? — по-русски спросил Гурейка, на всякий случай подняв саблю.

В ответ существо зарыдало еще громче, еще жалобнее.

— Говори ж, кто ты? — грозно повторил он по-турецки. — А то так вот саблей и полосну.

— Я Фатима, — ответил сквозь слезы тоненький, нежный голосок.

— Что это за Фатима? Откуда ты?

— Я дочь паши… Не убивай меня, казак. Не убивай!

Гурейка сорвал с ее головы кисейный шарф. Девочка закрыла лицо руками:

— Коран запрещает открывать лицо женщинам.

— Нас никто не видит тут, — сказал Гурейка. — Опусти руки.

Маленькая, хрупкая девочка, как показалось вначале Гурейке, упала перед ним на колени и умоляюще протянула руку.

— Аллахом заклинаю тебя, не убивай!.. Я никому зла не сделала…

Она была очень красивая девочка. Особенно хороши у нее большие голубые выразительные глаза, обрамленные густыми длинными черными ресницами.

— Ты совсем маленькая, — сказал Гурейка, — Не бойся меня, я тебя не трону. Встань, — потянул он ее за руку. — Садись вот на стул.

Она перестала плакать и села.

— Расскажи, что ты тут делаешь?

Девочка снова заплакала и рассказала Гурейке свою печальную историю. Она дочь паши. Жила в этом замке. Когда казаки ворвались в крепость, паша с солдатами заперся а замке и оборонялся. А потом… Фатима при воспоминании от ужаса закрыла глаза маленькими руками.

— Потом казаки ворвались в наш дворец, — продолжала рассказ девочка дрожащим голосом. — Они саблями порубили всех янычар… Убили и отца, а мать, сестра и брат не знаю, куда девались.

— А ты как уцелела?

— Я убежала на чердак… Там я спряталась в хламе… Туда приходили казаки, искали, но не нашли меня.

— Бедная Фатима… — вырвалось у Гурейки. — А чего ж ты ела?

— Я иногда спускалась вниз, — призналась девочка, — когда во дворце никого не было. Я воровала хлеб и мясо…

— А сейчас хочешь есть?

— Очень.

— Я тебе сейчас принесу.

— О, я боюсь!

— Не бойся меня, Фатима, — сказал Гурейка. — Я тебе зла не сделаю. Ты мне покажешь, где ты запряталась, я тебе буду туда приносить еду и воду… А постель у тебя есть?

— Есть. Я себе принесла.

Гурейка задумался.

— Вот что я тебе скажу, Фатима, пока я с тобой, ты никого не бойся. Я тебя буду защищать. А потом я придумаю, как тебя вызволить отсюда. Может, я тебя ночью выведу из крепости в степь, и ты пойдешь куда хочешь. Может, к кубанским иль крымским татарам попадешь, а они тебя в Турцию отправят.

— Спасет тебя великий аллах, добрый человек, — снова заплакала девочка.

— Вот маленькая ты еще очень, — сокрушенно сказал Гурейка, глядя на нее, — не доберешься одна.

Девочка смущенно порозовела.

— Я не маленькая, — сказала она тихо. — Мне четырнадцать лет.

— Четырнадцать? — удивился Гурейка. — А я думал, тебе лет десять — двенадцать.

Фатима промолчала.

— Меня зовут Гурьяном, — сказал Гурьян. — Гурейка.

— Гурэйка? — переспросила она и первый раз за все время улыбнулась сквозь слезы. — Красивое имя.

— Так, значит, ты подожди меня, я сейчас принесу еду.

На ее лице отразился испуг. Он заметил это.

— Что ты, глупая, испугалась? — ласково потрепал он ее по щеке. — Ты думаешь, я кого-нибудь приведу? Эх ты, — огорченно проговорил Гурейка. — Значит, ты мне не веришь.

— Верю, — прошептала Фатима. — Верю. Ты хороший человек.

Гурейка принес девочке еды и воды, а потом она повела его на чердак к себе.

Там, в темном уголке чердака, Фатима устроила себе гнездышко.

Вот с той-то минуты Гурьян и нажил себе заботу, заботу большую, тревожную. Но он не сожалел об этом. Наоборот, это его радовало. У него была теперь тайна, она наполняла все его существо каким-то новым, непонятным для него чувством теплоты и нежности к несчастной молоденькой турчанке. Где бы он теперь ни бывал, что бы ни делал, он всегда думал о ней. Он был горд от сознания, что это хрупкое, нежное создание прониклось к нему доверием и живет теперь на белом свете только благодаря его стараниям и заботам.