Чтение онлайн

— Думаю, — Курбат неспешно разглядывал нож, — что такая заточка, не дает противнику возможность захватывать и блокировать клинок руками и, конечно, так наносятся более длинные и глубокие резаные раны.

— Правильно, — продолжил Штенгель. — Обратите внимание на клинок. Сам по себе, нож тридцать сантиметров, а длина клинка восемнадцать. От зубчатой заточки до острия, идет гладкая заточка, а с его другой стороны, обратная заточка. От острия идут спуски, потом в середине лезвия сделаны долы. Идеальное оружие ближнего боя, вам бы всем такие надо достать.

— В квартал Оружейников сходить надо, тем более, что давно уже собирались, — сказал Пламен.

— А деньги у вас есть? — капитан усмехнулся.

— Найдутся, — голос Пламена был серьезен.

— Ну и хорошо, — Штенгель бросил дромский боевой нож, чуть в сторону от Звенислава, который, рассеянно смотрел на хмурые облака, несущие в Штангорд то ли дождь, то ли снег.

Подловить парня не получилось, он ловко подпрыгнул, перехватил нож в воздухе и, застыв на полусогнутых ногах, направил клинок ножа вниз. С каждым разом все лучше и лучше, подметил капитан, глядя на Звенислава, правильная фронтальная стойка, ноги полусогнуты, нож в правой руке и готов к бою, хоть против меня, хоть против всего мира.

Опять ворохнулось в душе капитана непонимание, может быть, даже капелька зависти, и он, отправив парней заниматься дальше, направился в город. Покинув Старую Гавань, Штенгель неспешно шел по улицам Штангорда, разглядывал дома и если бы за ним следом шел кто-то, кто его знал, то подумал бы, что вор-домушник присматривает себе работенку на ночь. Однако, это было не так, Лысый шел на встречу с Корном, которая была назначена заранее в одной харчевне неподалеку от Белого Города, и идя определенным маршрутом, он знал, что сейчас за ним пристально наблюдают не менее чем два человека из Тайной Стражи, проверяя, нет ли за ним слежки. На душе было муторно и как-то неспокойно, но опасности не было, все как всегда.

Харчевня, в которую вошел Штенгель, была самым обычным и ничем не примечательным гильдейским заведением. Каждый вечер здесь собирались ткачи и все кто имел какое-то отношение к этому делу. По стенам были развешаны всяческие гобелены, пара бюстов прежних герцогов, которые даровали Гильдии Ткачей некоторые привилегии, а в остальном, все было как и везде: столы, лавки, запахи еды и пива. В этот час, обычно, здесь не было никого, а хозяина особо не волновало, кто сидит за столами.

Штенгель прошел в закуток, который не просматривался от входа, заказал еды, кружку пива, и к нему тут же подсел Корн, который заказал то же самое, что и капитан. Принесли заказ быстро, и филер, оставшийся в группе за старшего, сказал:

— Все чисто, капитан, за вами никто не шел.

Штенгель удовлетворенно кивнул и спросил:

— Что нового?

— Мальчишки ночами по городу бродят, бывает, что и беспризорников за собой таскают. Как вы и велели, постоянно за ними не ходим, а так, издалека и в полглаза посматриваем. Сами понимаете, капитан, видим не все, но в основном, они крутятся вокруг дома госпожи Эрмины Хайлер.

— Это бывшая директрисса сиротского приюта?

— Так точно, господин капитан. Что-то они против нее злоумышляют. Может быть предупредить женщину об опасности, пусть уедет?

— Нет, Корн. Эта редкостная тварь, справки про нее я наводил. Пусть все будет как суждено. От Фриге Нойма новости были?

— Известно только, что в Эльмайнор он прибыл, больше ничего.

— Что начальство наше говорит?

— Все тоже самое: усилить работу, убыстрить, предоставить четкий план, дать определенные результаты. В целом, они довольны, что граф Таран, что Хайнтли Дортрас. Только вот… — филер замялся.

— Говори уже, Корн, раз начал, — подстегнул его Штенгель.

— Конечно, мне не по чину обсуждать начальство, но складывается впечатление, что в городе готовится измена, а Тайная Стража не в курсе.

— Как измена? — удивился капитан. — Давай подробней.

— Через месяц свадьба молодого герцога и в город, уже сейчас, начинают прибывать дворяне из провинции. А мы с напарниками, там всю свою службу тянули, знаем их как облупленных. Например, прибыл барон Финнер, дружина у него три калеки отставных, а при нем три десятка справных солдат. Спрашивается, откуда? Вчера видели графа Больтронга, так тот, только называется графом, голь перекатная, а с ним тридцать наемников. Таких дворян, мы уже с десяток насчитали, мимоходом, пока по Штангорду ходили. И все это совпадает с тем, что на Каримских железоделательных копях вспыхнуло восстание рабочих и некоторые столичные полки были отосланы из города.

— Думаешь, что это не так?

— Уверен, — голос филера был тих. — В Кариме народ спокойный и обстоятельный, там бунтовать не будут.

— Графу Тарану докладывал?

— Сегодня утром на прием ходил и на месте его не застал. Только секретарю докладную записку оставил, надменный такой, щенок.

— Это ты зря так поступил, Корн.

— Сам понимаю, что надо было личный доклад сделать, да чего теперь…

На улице раздался шум, звон стали, крики, и в харчевню влетел, оставленный наблюдать за входом, сыщик, зажимающий окровавленный бок.

— Бегите! — выкрикнул он. — Измена! — это были его последние слова, поскольку позади него возникла голова человека в шлеме, а из тела показалось острие меча.

Оттолкнувший уже мертвого сыщика с дороги, воин, влетевший первым в харчевню, видимо по привычке, выдохнул, выдергивая меч из тела:

— Во славу Ягве! Смерть неверным и необрезанным!

— Наемники, — выдохнул Корн.

— На крышу, — сказал Штенгель.

— Я прикрою, — Корн вытащил из под плаща короткий меч.

— За мной, оторвемся, — потянул его за собой капитан.

Двоем они рванулись по лестнице на крышу и, видимо, не зря Штенгель излазил все окрестности, и не первый год уже использовал это место для тайных встреч, оторвались. С крышы харчевни они перешли на другую, потом еще, и еще, миновали квартал и уже здесь уже спустились вниз.

Капитан выглянул из тесного переулка, никого постороннего видно не было, и только патруль Городской Стражи, наверняка, извещенный о беспорядках, топая сапогами, пробежал в сторону харчевни.