Чтение онлайн

Келад устало кивнул, и Андрету стало его по-настоящему жалко. Он понимал, что этот человек запутался еще хуже него — в старинных законах, в собственных желаниях, в любви к детям, в жалости к сестре, в предательской немощи, которая одним движением смела с доски все его фигуры и расставила их в совершенно новую позицию. Но, как ни странно, хотя себе Андрет ничем не мог помочь, для этого умирающего старика рн, пожалуй, еще мог кое-что сделать.

И Андрет достал из кармана старую полустертую монету. На одной стороне — корабль. На другой — Венок Судьбы.

— А сейчас, господин Келад, я научу вас играть в одну забавную игру, — сказал он.

После грозы дороги развезло, и Нэт Куница, человек в общем незлой и заботливый, когда дело касалось его постояльцев, попросил у господина Келада возок и возчика, чтобы госпожа жрица могла добраться до Венетты, не теряя собственного достоинства.

День снова был теплый, солнечный и безветренный, но стоило взглянуть в не по-летнему высокое небо, услышать сухой шелест желтых и бурых листьев берез, вдохнуть прозрачный воздух, наполненный горьковатым запахом преющей листвы, как становилось ясно, что ночная гроза была последней отчаянной атакой уходящего тепла, теперь же борьба окончена, нынче ночью у лета подломились коленки, и осень поставила ногу ему на грудь. Во всяком случае Ксанта представляла себе это именно так.

Еще она полагала, что уедет из Дивного Озерца в одиночестве, так что когда у трактира появилась Киури, залезла в повозку и принялась закутывать свои и ксантины колени пледом, жрица не знала толком, что и

подумать.

Киури, видимо, почувствовала ее удивление и смущенно сказала:

— Знаете, вы, наверно, были правы. Элана должна была тогда уехать. Но свитки править поздно, а в жизни еще можно что-то поправить. Мне кажется там, в Кларетте, есть один человек, которому мы, может статься, сумеем помочь.

«Мы» относилось к ней и господину Келаду, восседавшему на противоположной скамье и глубоко погруженному в свои думы. Он также направлялся в Кларетту. За все время, пока они готовились к отъезду, он нарушил молчание только один раз, сказав Ксанте:

— Я благодарен вам, госпожа, за то, что вы помогли найти моего племянника.

— Благодарить будете потом, когда дело будет сделано, — отмахнулась Ксанта.

Она, как и Андрет, полагала, что пока к Нею не вернулись память и доброе имя, нельзя считать работу оконченной. Сейчас она украдкой разглядывала лицо и руки господина Келада и прикидывала, какой сбор трав подойдет для того, чтобы осторожно отвести желчь и хоть на время уменьшить внутреннее отравление. Она прекрасно знала, что вылечить болезнь в такой стадии не под силу ни ей, ни кому другому, но также была уверена, что старик не позволит себе умереть, пока не приведет в порядок все дела, и надеялась помочь ему потянуть время.

«Надо будет с Ингольдой поговорить — может, она что-то посоветует».

Остановившись на этой мысли, Ксанта огляделась. Нэт и его семейство, закончив укладывать корзины с пирогами, медом и вином, уже вернулись в гостиницу. Возчик — один из батраков Келада, — проверял напоследок упряжь. Был он, как и Охс, не из местных, а значит, скорее всего, в здешних сплетнях не разбирался. Келаду и Киури сейчас тоже не до нее, так что она может позволить себе попрощаться без особого риска. Стараясь не привлекать к себе внимания, Ксанта осторожно соскользнула с повозки, подошла к Андрету, стоявшему у крыльца «Рыбы».

— Я, наверное, буду в Венетте на праздники, — сказал он негромко.

— Хорошо, — согласилась она. — Да, чуть не забыла! Я вот что хотела спросить — вы с Кэми уже, чай, не молоденькие. Почему не возьмете девчонку или мальчишку себе в помощь? Хоть из той же Венетты. Там в порту знаешь сколько побирушек ошивается? Рады-радехоньки будут к вам пойти за стол и кров.

— Я подумаю… — протянул Андрет.

— Угу, он тут будет думать, а они там с голода помирать! — фыркнула Ксанта. — Тоже мне, думатель нашелся! Ладно, как знаешь, была бы честь предложена.

— Я подумаю, — пообещал Андрет уже тверже.

— Ладно, думай, не буду мешать! Счастливо! — и под прикрытием ее юбки их руки воровато коснулись друг друга.

Возница взгромоздился на козлы. Ксанта вспрыгнула на свое место, помахала рукой Андрету, и повозка с грохотом покатилась по песчаной дороге мимо Зеленых Ворот, мимо желтеющих полей, мимо опустевших садов — к переправе.

— Ну, кажется, уснула наконец, — сказала Виэни, входя в кухню. — Ты уж, Ксанта, сделай милость, визжи потише.

— Уж постараюсь, — ответила Ксанта со смешком.

Очень осторожно, опираясь на плечи женщин, она забралась на табурет. Хейли, дочка Виэни, повинуясь знаку матери зачерпнула воды из бочки в серебряную чашу, и шесть женщин, встав в круг, медленно пошли хороводом вокруг Ксанты, брызгая на нее водой из чаши и приговаривая:

С гуся-то вода,

С деток вся хвороба,

Прочь долой

С матушкой-водой.

Водичка-то текучая,

Наши детушки растучие…

Вода была ледяная. Ксанта морщилась, хихикала, закрывая лицо руками, но визжать и правда не визжала. Потом Дарисса достала кожаный расшитый бисером мешочек, и женщины по очереди положили в него золотые монеты: кто одну, кто две, кто три — по числу принятых Ксантой детей.

Наконец обряд был окончен, Ксанту сняли с табурета, и все уселись за стол. Дарисса, как самая старшая и уважаемая здесь, разливала вино; Ксанта резала для Хейли шеллу— особый молочный пудинг с миндалем, которому приписывалось чудесное свойство быстро восстанавливать силы недавно родившей женщины и наполнять ее грудь молоком. Пошли разговоры — молодые матери рассказывали о первых словечках и проделках своих крошек; женщины постарше вспоминали, чего натерпелись от своих деток. По молчаливому согласию о мужчинах в этот вечер не вспоминали, так что когда очередь дошла до Ксанты, она не стала хвастаться сноровкой и смекалкой Дреки, а вместо этого рассказала известную ей еще со времен Королевства байку о маленькой девочке, которая упала и разбила себе лоб.

— Стоит, заливается слезами, никто ее утешить не может, а тут муж кормилицы возьми и скажи: «Ну что, малюточка, упала ты на лобик? А подрастешь, на спинку будешь падать?» И тут малышка вдруг разом успокоилась и так серьезно-пресерьезно отвечает: «Да»!

Женщины расхохотались. Байка была стара, как мир, но каждый год они слушали ее с неизменным удовольствием.

— Вам хорошо, — вздохнула Дарисса, — а я вот не знаю, как младшенькую с рук сбывать. Тощая, как жердь, и ест — как птичка клюет. Кто на эти кости позарится?