Стерва
Шрифт:
— На чердак! — велел Разор. — Там все подготовлено для встречи незваных гостей!
На чердаке Маша еще никогда не была и даже не подозревала о его существовании. Когда Лешка привел ее туда, девушка поняла, почему раньше он не показывал ей это помещение.
Здесь находился арсенал. В одном углу стояли ящики с гранатами, в другом — с патронами. Ячейки были заполнены автоматами. Но более всего бросался в глаза здоровенный станковый пулемет, обращенный стволом к стене. Эту стену — глухую, толстую — по всей длине пересекала узкая бойница, похожая на танковую щель. Через бойницу хорошо просматривался весь двор и подступы к нему.
— Не думал я, что все это пригодится, — сказал Алексей, садясь за пулемет.
Джигиты продолжали орать и биться. Алексей примерился и одной очередью убил всех четверых. Трупы нелепо повисли на проволоке.
— Они бы все равно не выбрались, — сказал Алексей, словно оправдываясь. — Я хотел тебе показать, что бояться нечего, затем сюда и привел. А теперь спустись во внутреннюю спальню, — попросил он Машу. — Если они начнут огонь, здесь станет жарко.
— Можно, я пока при тебе побуду? Хотя бы пока не опасно… Я боюсь за тебя…
— Ладно, оставайся, только сядь в уголок, возле» ящиков. Но когда начнется — ты уйдешь! А пока… что ж! Подождем, что будет дальше.
— Ну, что делать? — спросил Рустам. Горец был явно напуган.
— Я говорил тебе, что Разор — зверь серьезный, — ответил Астахов. — Его простой лихостью не возьмешь. Хорошо, я позаботился прихватить серьезное оружие. Будем ждать темноты. А как стемнеет, разобьем ограду из гранатометов и попробуем лобовую атаку.
— Давай весь дом расшибем из гранатометов! — обрадовался Рустам.
Голован взъярился. Он схватил кавказца за грудки и прижал спиной к скале.
— Ну ты, урод горский! — прошипел вор. — Ты думаешь только как бы совершить свою кровную месть! А мне нужна девчонка, ты понял?! Девчонка! Живая и невредимая! Ты понял меня? И если для ее спасения мне понадобится положить всех твоих парней, я положу! Врубаешься, мусульманин?!
Джигиты не слышали слов Астахова, но, увидев, что обижают их вождя, повскакивали с мест. Однако бойцы Астахова, все бывшие «афганцы», тотчас вскинули автоматы. Горцы остановились, увидев наведенные на них стволы. Блатные не стреляли — ждали команды.
— Ладно! — вдруг успокоился Астахов и отпустил Рустама. — Ни к чему нам ссориться, одно дело делаем. Прости меня, уважаемый Рустам. Вспылил.
— Прощаю! — объявил Рустам величественно. — И ты прости меня, уважаемый Петр. Я сказал не подумав. Очень уж людей жалко…
На самом деле Рустам затаил злобу. Но он понимал, что благополучие его тейпа зависит от Голована, и смирил свой кавказский темперамент. В конце концов, Рустам не был юношей. Годы научили его кое-чему.
— Все в порядке, братья! — крикнул он джигитам. Те облегченно начали рассаживаться по местам.
— Отбой, ребята! — приказал Астахов своим. Бандиты опустили оружие.
В лагере нападающих вновь воцарился относительный мир.
— Ладно, давай сначала, — предложил Голован Рустаму. — Значит, как стемнеет, разбиваем ограду из гранатометов…
— А как же тела моих соплеменников, что висят на заборе? — перебил его кавказец.
— Ими придется пожертвовать…
— Нельзя! Люди не поймут!
— Хорошо… — вздохнул Астахов. — Я попробую договориться с Алексеем. Миша! — обратился он к одному из блатных. — Тащи матюгальник!
Бандит притащил.
— Алексей! — разнесся над площадкой голос Астахова. — Это я, Петр Васильевич, твой бывший шеф! Леша, мы сейчас воюем. Но ты всегда отличался благородством. Позволь джигитам забрать трупы своих родственников! Не стреляй!
Голован подождал.
— Алексей, ты можешь ответить?! Если не можешь, подай какой-нибудь знак из своего дзота, мы увидим!
Сидевший на чердаке Разор обернулся к Маше.
— Что ему сказать?
— Да пусть джигиты забирают своих жмуриков, жалко, что ли? — улыбнулась Мария. — А ты ответить можешь?
Разор подмигнул, откуда-то из-под ящиков извлек мегафон, поднес его ко рту.
— Петр Васильевич! Гражданин Голован! Я согласен! Пусть горцы забирают своих мертвяков! А вообще, валили бы вы отсюда! Не взять вам меня!
— Разор, Мария с тобой? — крикнул Астахов.
— Со мной, гражданин Голован, и смеется над вами! Хотите услышать ее голос?! — Он подозвал Машу, передал ей мегафон, шепнул: — Скажи чего-нибудь!
— Петр! — заговорила Маша. — Уходи, я прошу тебя! Оставь меня! Я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал, но я не вернусь к тебе, Я не хочу быть вещью. Я люблю Алексея.
— Да мне плевать, кого ты любишь! — взорвался Астахов. — Ты принадлежишь мне, и я не отступлюсь! А кем ты хочешь или не хочешь быть — не тебе решать, ясно?! Ты будешь со мной, и это окончательно!.. — Голован захлебнулся словами, перевел дух. — Ладно, хватит лирики. Алексей, так ты не будешь стрелять?
— Не буду.
— Тогда отбой.
Отложив мегафон, Разор наблюдал, как джигиты осторожно выдирают трупы соплеменников из колючей проволоки. Маша прижималась к любимому.
— А все-таки гад он, Петр, — вдруг сказала она. — Плевать ему, видишь ли, кем я хочу быть… Кукла я для него заводная и всегда была куклой… А я женщина! Я имею право сама решать!.. Правда, Леша? Ведь ты никогда не стал бы навязывать мне себя против моего желания?
— Не стал бы… — вздохнул Разор, отвернувшись.