Стервец
Шрифт:
Дурак! Дурак! Почему она замолчала?!
Так они и ехали в тишине до дома, в котором жила Фламинга. Он находился в полукриминальном районе и представлял собой серую девятиэтажную малосемейку. Как такая женщина может жить в подобном месте?
– У меня к тебе важный вопрос. Не мог бы ты мне кое с чем помочь? – деловито спросила Фламинга.
Ох. Так ей от него просто что-то было нужно.
– Э-э-э… Ладно.
Подъезд соответствовал дому: на двери некий красноречивый вандал баллончиком вывел интригующее «Я ебал тебя в…». В тамбуре подъезда была темно из-за украденной кем-то лампочки, кнопки в лифте оказались сожжены, а на его полу в уголочке расползлась лужа. Фламинга спокойно прокомментировала:
– Вроде не моча, но лучше не наступай.
Они поднялись на седьмой этаж, и Фламинга повела его к двери с дермантиновой обивкой. Это поразило Форса: он сто лет таких не видал.
Фламинга повернула ключ и замерла. Затем поманила Форса пальцем.
– Подойди-ка.
Форс замялся, но всё же пересилил себя и подошёл. Фламинга медленно повернулась к нему, оказавшись с ним на расстоянии вытянутой руки.
– В общем, так, – серьёзно сказала журналистка. – Хватит уже игр. Мы оба знаем, что нам нужно.
Форс удивлённо охнул: в этот момент Фламинга взяла его за яйца. В прямом и переносном смыслах.
Глава 9. Званый ужин
1
Диа вернулась в город 11 августа – спустя почти месяц после их разговора в палате. Она позвонила Корду и сказала, что отец будет рад встретиться с ним в эту субботу.
Но хорошие новости и не думали прекращаться. В пятницу Корд узнал, что водитель, протаранивший его машину, наконец вышел из комы. Правда, к нему пока никого, кроме родственников, не пускали, но говорят, на следующей неделе можно будет. Значит, скоро Корд либо подтвердит, либо опровергнет свои подозрения. Всё складывается как нельзя лучше.
Но сейчас его больше занимала встреча с отцом Дии.
2
Корд решил немного привести себя в порядок. Старый костюм он выбросил: во время аварии тот заляпался кровью, а относить его в химчистку было лень. К тому же ему давно хотелось чисто белый костюм-тройку, наподобие тех, что носит Форс. Поэтому субботнее утро Корд потратил на поиски желаемого, и три магазина спустя наконец услышал:
– Вам очень идёт!
С довольной улыбкой отвернувшись от зеркала примерочной, он галантно поблагодарил девушку-консультанта:
– Без вашей помощи я бы не справился.
Решив быть сегодня великолепным до конца, Корд приобрёл в обувном бутике отличные черные туфли из натуральной кожи, а после записался в парикмахерскую, где привёл свои патлы в порядок.
Что вообще происходит? Подумать только: он столкнулся с девушкой (!), которая оказалась дочерью правителя страны (!), и тот пригласил его на званый ужин!
Сюрреализм ситуации зашкаливал.
3
Вечером в дверь позвонили.
– Привет! – звонко поприветствовала его Диа, стоявшая напротив двери с элегантной тростью в руке. – Ого-о!
Корд выглядел шикарно: из неряшливого, вечно лохматого раздолбая он превратился в почти всамделишного аристократа.
– Мадам, а не очумели ли вы, часом, подниматься на пятый этаж с больной ногой? – подмигнув, Корд приветственно обнял опешившую Дию.
– Я… я…
– Не изволите ль подождать секунду? – посмеиваясь, он повернулся к двери и закрыл её на ключ. – А теперь…
– Так-так, секунду! Ты не Корд! Ты кто-то непонятный! – дурачилась Диа.
– …позвольте мне вам помочь, – теперь уже открыто веселясь, Корд подошёл к девушке и подхватил её на руки.
– Ой! – от неожиданности Диа выронила трость и та с громким стуком скатилась с лестницы. – Да что ты делаешь? – засмеялась девушка.
– Делаю вид, будто я романтический джентльмен, – улыбнулся Корд. – Надо соответствовать прикиду!
– А вот не надо! – Диа взъерошила ему уложенные волосы. – Мне нравился прежний Корд!
Донеся девушку до дверей большого чёрного лимузина, Корд поставил её на землю, чтобы она смогла забраться внутрь. Безмолвный водитель в белых перчатках с вежливой улыбкой пожал протянутую Кордом руку и подождал, пока тот сядет в машину, а затем плавным движением закрыл дверь.
– Добрый вечер, Корд, – тепло улыбаясь, протянул для приветствия руку Царь. – Рад наконец с вами познакомиться.
И всё же насколько разительно было отличие между тем, кто только притворялся аристократичным, и настоящим аристократом! Идеально сидевший чёрный приталенный костюм, каштановые, как у дочери, волосы, слегка тронутые сединой, проницательный взгляд, гладко выбритая кожа. Говорил Царь негромким, но поставленным голосом, который практически никогда не повышал: если правитель что-то произносил, никто не смел его перебивать.
Корд пожал протянутую руку.
– Простите за возможную грубость, я не силён в этикете. Но как мне к вам обращаться? – спросил Корд.
– Царь, – улыбнулся отец Дии. – Просто Царь.
4
Вообще правильно он именовался Царь III, и был, как ни удивительно, третьим Царём по счёту после Гражданской войны.
Его дед, Царь I, стал причиной сохранения в стране монархии – именно его решения как политика и полководца привели к быстрому завершению бессмысленной войны. Правда, люди взамен отблагодарили его произвищем Кровавым. Было за что: на престол он взошёл в смутное время, а потому начало его правления обагрилось реками крови. Недобитки, смутьяны, несогласные – любой, кто пытался вновь посеять в стране хаос, приговаривался к расстрелу или отправлялся в ссылку, из которой не возвращался.
Именно Царь I провёл реформу имён, которые вообще-то правильно назывались номинациями, но в обиходе этот термин не прижился. Реформа эта проводилась под лозунгом «Подчеркните свою личность!». Дескать, вот вы все Саши да Маши – ну и что это значит? Другое дело – имя Храбрец или Благодетельница: сразу понятно, кто перед вами!
И народ с радостью подхватил идею «говорящих» имён. А государство и в частности милиция получила намного более простой способ идентификации личности. Корд однажды ради интереса посмотрел в архиве, сколько в стране его тёзок. Один. Если кто-то из них совершит преступление, со знанием имени найти его будет проще простого, ведь личные дела каждого гражданина содержали не только антропометрические данные (люди сами их предоставляли, когда проходили медицинскую комиссию для сдачи на права, например), но и место жительства и работы. Об этом, разумеется, никто не задумывался: всем просто нравились их новые характерные имена.