Чтение онлайн

— Загадочные? А мне казалось, они такие милые. Я хотел дать тебе время на размышление.

— Какой ты бред несешь! — сердито бросила Клара.

— Но я же не знал, захочешь ли ты видеть меня, — сказал он немного громче.

— Я и не хотела. — Новый глоток мартини придал ей смелости. — И сейчас не хочу.

Она стала теперь другой. Более сильной. Если Клара чему и научилась в образе Деревенской Простушки, то в первую очередь тому, что надо хоть немного уважать себя. Необходимо вернуть себе то достоинство, с которым она держалась, пока он не разбил ее жизнь.

— Ты по крайней мере могла бы со мной выпить.

— Я только что выпила.

— Клара, — сказал он, — когда это мешало тебе выпить еще?

И поцеловал ее в уголок рта. Его губы, такие мягкие, такие нежные, задержались там, и Клара не стала противиться. Внутренний голос кричал ей: «Ни за что! Вспомни, как он поступил с тобой!» Но она была заложницей своего тела, у которого были свои собственные воспоминания.

На мгновение весь зал куда-то исчез, и она разом забыла все долгие месяцы горя и слез. Казалось, что сейчас снова весна, она снова в Нью-Йорке, ей семнадцать лет — ей, горячей, сумасбродной, по уши влюбленной в Гарриса Брауна.

Снова, как тогда, когда она еще не знала всей правды о нем. Как и всей правды о себе.

Лоррен пребывала в состоянии кайфа.

Она помирилась с лучшей подругой, она чувствовала себя такой утонченной, она сидела в достойной зависти кабинке «Зеленой мельницы», да еще рядом с Маркусом Истменом.

Она даже ощутила прилив материнской гордости, глядя на то, как выступает Глория. Да, Лоррен была завистлива, но даже она не могла не признать: эта девушка умеет петь.

Она знала, что Глория пошла на огромный риск. Та что-то такое ей говорила вскользь — что ей угрожает сестра пианиста, и еще какую-то чушь о том, что артисты здесь могут продержаться лишь до тех пор, пока ладят с гангстерами, которым принадлежит заведение, но тогда Лоррен только посмеялась над всем этим. Господи Боже, это же не кто-нибудь, а Глория Кармоди! Какой гангстер (или девчонка-негритянка, если уж на то пошло) осмелится конфликтовать с любимицей чикагского высшего света?

Вы только посмотрите на нее сейчас!

Пусть Глория и волнуется в душе, но от нее так и веет безмятежностью. Лицо застыло, зато тело живое, как ртуть, оно раскачивается в такт музыке, а голос, стоило ей закрыть глаза и запеть, стал прясть нити из чистого золота.

Пианист как раз исполнял потрясающее соло, электризовавшее всех присутствующих, словно удары молнии. Пока он перебирал клавиши, Глория отошла от микрофона и покачивалась из стороны в сторону. А Лоррен всем своим существом воспринимала музыку. Ничто так не возбуждает, как страстные мелодии джаза.

Пора и Лоррен Дайер напомнить окружающим, кто здесь по-настоящему смелый. Она вынула из пачки сигарету, зажала в губах.

— Дашь огоньку? — спросила она, пытаясь завладеть вниманием Маркуса.

Он достал из кармана пиджака серебряную зажигалку, дал ей прикурить, но ясные голубые глаза смотрели на что-то позади Лоррен. Не позволяя себе сорваться, она попробовала применить другую тактику.

— Ты послушай только, как божественно поет Глория, — проговорила она, сделав глубокую затяжку. — Я и понятия не имела, какой у нее талант.

— Ну да, — рассеянно произнес Маркус. — Она всем тут показала, что почем.

— Помнишь, как мы слушали ее в прошлый раз — на том невыносимо скучном рождественском приеме… Маркус! — перебила себя Лоррен. — Какого черта ты туда уставился? — Она проследила за его взглядом и увидела Клару у стойки бара. — Ох, ничего себе! Тебе так сильно хочется еще выпить? Решил оторваться по полной?

— Да нет, — ответил Маркус. — Меня заинтересовал тот парень. Ну, с которым она беседует. Тебе его лицо не кажется знакомым?

— Ей можно разговаривать с другими мужчинами, Маркус, — Лоррен закатила глаза. — Пусть она деревенщина, но никто не запрещает ей флиртовать. — После этого она присмотрелась к собеседнику Клары повнимательнее. — А ты не случайно меня спросил — это же Гаррис Браун!

— Кто? — Маркус сжал запястье Лоррен.

Ну, теперь он у нее на крючке. Если Маркуса интересуют сплетни, Лоррен ему такое выложит!

— Гаррис Браун? Второй сын известного нью-йоркского политика-миллионера. В испорченном высшем свете Нью-Йорка он слывет одним из самых крутых ловеласов. И теперь, когда я на него смотрю, то начинаю понимать почему. Ух ты!

— За каким чертом Кларе понадобилось с ним болтать? — спросил Маркус. Глаза его округлились.

— А кому это интересно? — пожала плечами Лоррен. Конечно, странно, что такой завидный кавалер тратит время на Простушку Клару, но ведь та и вправду выглядит сегодня совершенно по-новому, чертовски привлекательно — это Лоррен в душе признавала. — А вообще-то, ей повезло. — Она вскинула глаза как раз вовремя и успела заметить, как Клара отрывается от губ кавалера после поцелуя. — Похоже, наша строгая пуританка решила отвязаться как следует.

Маркус вскочил на ноги и вылетел из кабинки, сжав губы от злости.

— Сейчас я приглашу этого шутника пойти прогуляться.

— Вот этого ты точно делать не станешь! — решительно потянула его назад Лоррен. — Наш план наконец-то пришел в действие! Клара напрашивается на большой скандал. Так не мешай ей увязнуть в нем… — Лоррен не успела договорить, как до нее вдруг дошла правда. Чем дольше она смотрела Маркусу в лицо, тем глубже убеждалась, что это правда. — Глазам своим не верю, — проговорила она. — Значит, для тебя это больше уже не игра, так?